Ее шествие по залам к кабинету адмирала была похожа на прогулку к виселице. Каждый человек оставил то, что он делал, чтобы посмотреть, как она проходит. Она понятия не имела, кого они видели в ней, потому что боялась встретиться с ними глазами. Элинор надеялась, что они застыли от ее безмолвия и безразличия к их вниманию, отчужденности и молча молились о такой спокойной силе присутствия, которую всегда имел Рамси, независимо от того, с кем он говорил. Когда она положила руку на железную дверную ручку, ее пальцы едва задрожали. Элинор глубоко вздохнула, повернула ручку и толкнула дверь.
Кроуфорд стоял у камина, прислонившись к каминной полке и глядя вниз на чистую, пустую решетку. Его голова повернулась к входу. Дарранта нигде не было видно.
Элинор почувствовала, как кровь прилила к лицу в изумлении, и на мгновение иррациональный страх поднялся в ней, прежде чем здравый смысл взял верх. Кроуфорду нужно ее бояться. Отказаться от члена своей команды, даже преднамеренно, можно было бы принять, как неотложные обстоятельства, но теперь она знала - покушение на убийство Необычного может означать тюрьму или даже смерть. Должно быть, поэтому Кроуфорд - что по этому поводу говорил Бомонт? - рассматривал свои брюки, гадая, что она может сделать.
«Если вы попытаетесь надавить на проблему, вы можете столкнуться со смертельным исходом», - говорил Рамси, но соблазн атаковать Кроуфорда был таким большим, что Элинор должна была сжать свои губы, чтобы не кричать об обвинениях, прежде чем заполнить решетку пеплом.
- Я рад, что вы выжили, - сказал Кроуфорд слишком формально, и его челюсть сжалась.
- Я тоже, - ответила Элинор, чувствуя, как ее тело поет о желании наполнить себя огнем.
- Это была... случайная ошибка... что вы остались.
- Ошибка, я уверена, что вы сожалеете.
Кроуфорд кивнул, слишком сильно.
- Надеюсь, вы не держите на меня зла.
Брови Элинор поднялись. Ей захотелось рассмеяться над его наглым, лысым лицом. Не держу зла?
- Я не вижу причин, почему я должна, если это была... случайная ошибка.
Кроуфорд напрягся. Элинор продолжала:
- И я жива, несмотря на все испытания, поэтому не думаю, что у нас будет хоть что-то хорошее в этом отношении.
Теперь Кроуфорд выглядел так, словно не был уверен, что она говорит. Элинор улыбнулась и подошла к нему, протягивая руку и говоря:
- Пойдемте, капитан, мы должны стать друзьями.
Моргая от неожиданности, Кроуфорд потянулся, чтобы взять ее за руку, затем отдернул с проклятьями, когда на пальцах Элинор вспыхнуло пламя. Она задохнулась от сильного шока и встряхнула руку, заставив капельки жидкого огня забрызгать форму Кроуфорда.
- Прошу прощения, капитан, - произнесла девушка с искренними извинениями. - Иногда глубокие чувства заставляют меня проявить свой талант неожиданно. Надеюсь, вы не пострадали.
Она заставила драгоценный огонь исчезнуть и демонстративно вытерла руку о свои юбки.
Кроуфорд отряхнул борт мундира, на котором теперь были следы от огня.
- Я... нет, Пем... я имею в виду, мисс Пемброук, - сказал он, и мужчина скорее испугался, чем рассердился, что удовлетворило Элинор до глубины души.
Дверь за Кроуфордом открылась, и вошел Даррант.
- Вы рано, - поздоровался он с Элинор и Кроуфордом, - надеюсь, ты извинился. Это было очень печально.
- Да, сэр, и я верю, что мисс Пемброук... не держит на меня зла, - сказал Кроуфорд, его лицо было неподвижно.
- Хорошо. Нет смысла держать злобу, когда злого умысла не было, - сказал Даррант.
Элинор была уверена, что он ничего не знал о том, что на самом деле происходило на «Славном» с погибающим квартере. Итак, Кроуфорд боялся сказать правду Дарранту, а это означало, что он вдвойне испугался, что Элинор может открыть свою тайну. Пока он больше всего боялся, что Элинор может сделать с ним лично, маловероятно, что он попытается заставить ее замолчать.
- Полностью согласна, сэр, - сказала она и ласково улыбнулась Кроуфорду, который побледнел, как когда-то ее сестра Амелия.
- Теперь, мисс Пемброук, я хотел бы услышать ваш рассказ, - продолжил Даррант, усевшись, но предлагая стула ей. Элинор была рада: стоя, она чувствовала себя увереннее, как будто имела какое-то превосходство над адмиралом.
- Что ж, адмирал Даррант, я не умела плавать до...
- Нет, мисс Пемброук, я имел в виду сражение. Я хочу знать, каковы были ваши действия, чтобы мы могли определить, были ли вы небрежны.
Ее рот раскрылся:
- Я? Небрежна?
- Вы действующий офицер и связаны статьями. Если бы вы проявили трусость, вы могли бы предстать перед военным судом.
Ей захотелось сжечь его. Ей хотелось сжечь комнату и все прочее. Трусость? Она проявила почти всю свою выносливость, пока ее спина чуть не раскололась, спасла Фортескью от огня вражеского Поджигающего... хотя это считалось храбростью, когда он почти наверняка утонул?
- Полагаю, я не стану чувствовать себя оскорбленной обвинением в трусости, - сказала она, ее голос задрожал от ярости.
- Это формальность, - ответил Даррант, его глаза приоткрылись.
