— Ну ты смотри! — в притворном возмущении хлопнул себя по колену Ярик. — Уже нахваталась замашек с местным колоритом! Ой, боюсь, боюсь! Ты сначала научись!
— И научусь! Дядька Ижек, научишь меня?
— Зачем нам болотный хрюн? — старый маг по-прежнему прибывал в задумчивом состоянии и никак не воспринимал шутливый формат болтовни, — И вообще, мне нельзя. Пусть тебя лучше Михо чему полезному научит. Михо, слышишь меня? Пусть пробует с силой работать и первым делом выучите формулу малого исцеления.
— Хорошо, учитель.
— Я сейчас ТЕБЯ в хрюна превращу! — раздражённо рыкнул на юношу маг. — Какой к Проклятому учитель!?
— Да, прости, дядька Ижек. Я понял. Отдохнем и начнем учиться.
Лошадки, словно почуяв скорый привал, сами прибавили шагу. И вскоре отряд, просочившись между невысоких холмов, втянулся в очень уютную ложбинку, действительно идеально подходящую для ночевки.
Небольшой костерок радостно пулялся в вечернее небо хаотичным фейерверком золотисто-оранжевых искорок. Выписывая в темноте забавные траектории, они крохотными кометами неистово устремлялись в высь, словно пытаясь достичь звезд и стать одними из них, но, отлетая от пламени всего лишь на пару метров, бесславно затухали в спускающейся на землю прохладе.
Навалившись спиной на сложенные горкой вещевые мешки, Ярик лениво наблюдал за Михо, что подсел после ужина ко вновь загрустившей было Славке и теперь, вот уже с полчаса, что-то усиленно ей втолковывал, отчаянно жестикулируя и строя порой очень забавные рожицы.
Иногда сложенными в щепотку пальцами правой руки он выводил в воздухе перед собой какую-нибудь хитрую кривую линию, а сестра пыталась повторить за ним это затейливое движение. С иными фигурами она справлялась легко, с некоторыми застревала на подольше. С последним, видимо, уж очень заковыристым движением у нее и вовсе не заладилось.
Терпеливо поправляющий ее Лишек то и дело отрицательно мотал головой и в очередной раз показывал последовательность каких-то плавных изгибов, чередующихся с резкими поворотами, заставляя девушку вновь и вновь повторять движения.
— Что, Данила, не выходит каменный цветок? — буркнул Яромир себе под нос, поражаясь усидчивости сестры, безропотно пытающейся повторить и запомнить эти невероятные зигзаги. — Эх, и чего мы на репетицию телефоны не взяли! Сейчас бы хоть в Форготтен пошпилился. Это всё Марсель виноват: «Нельзя на сцену с телефоном! Звонки отвлекать будут!» Хотя о чем я? Тут же ни сети, ни зарядки. Вот попадалово…
Сбоку послышались негромкие шаги. Возвращались новые «родственнички» — закончив с ужином и набрав у себя в мешке пригоршню каких-то мелких камушков, дядька Ижек вместе с дядькой Бронеком направились устанавливать магическую охранную сеть. Мало ли кто забредет ночью к лагерю. Обойдя окрестности и разместив по всему периметру маячки, сейчас, тихо переговариваясь, они неспешно приближались к костру. Один худой и высокий, другой — ниже на голову, но в полтора раза шире и мощнее.
— Все готово, — сказал, проходя мимо Ярика мэтр, — можно укладываться спать.
— Ну это — кому как, — капитан подошел к своим вещам, распаковал скрученное в рулон плотное шерстяное одеяло и постелил его на землю недалеко от начинающего затухать костерка. — Скажи-ка, молодой Яр, чем должен заниматься воин, после того, как, значит, позаботился о своих лошадях и поужинал сам?
— Думаю, — пожал плечами парень, — ответ «спать» тебя, дорогой дядюшка, не устроит?
— Правильно думаешь, — бывший начальник стражи снял с себя ремень с перевязью и уселся на одеяло.
— Тогда, наверное, он должен заниматься оружием?
— Смотри-ка, Ижек, а племянничек-то оказывается не дурак, — на секунду обернувшись на кивнувшего ему в ответ мэтра, капитан вновь посмотрел, и при чем с явным укором, на Ярика: — Так почему же ты, обормот, сидишь и без толку, значит, задницей траву греешь, в то время как должен делом заниматься? Ты Яр или воздухом подышать вышел?
— Все понял, дядька Ижек, — подхватился юноша, вытаскивая из кучи вещей свой меч, — осознал свою вину, степень, тяжесть, глубину…
— Осознал он, — старый воин сердито покачал головой. — Меч-то у тебя почему не под рукой, а всяким хламом завален?
Он извлек из недр своего мешка точильный брусок, завернутый в кусок замши, и кинул едва поймавшему его Ярику.
— Давай, займись правкой да чисткой. Да смотри, чтоб ни пятнышка на клинке, ни, тем паче, зазубринки не было. Оружие — оно заботу любит и взаимностью хозяину отвечает. Не уважишь его, значит, сейчас, так и оно тебя в бою подвести может. Смотри сейчас, что я делать буду, да учись.
С этими словами он достал второй прав
