«Кажется, достаточно? Обнаружено поистине замечательное свойство, можно говорить о нем повсюду, подавать заявку на патент, выступать с сообщениями, и так далее. Однако Кузовкин не торопился, он продолжает опыты, он ждет… Что ищет академик? Если поверить тому, что написала Вера, старика больше всего интересуют биологические аспекты применения таинственной ДНК. Биологические и медицинские… Геронтология прежде всего. Почему? Разве не достаточно тех диковинных физических свойств, обнаруженных в нейтринном потоке? Очевидно, для Кузовкина этого мало. А почему, этого мы, наверное, никогда не узнаем… Может, действительно старость… Что мы о ней знаем? Кузовкин стареет, но он ученый, активный ученый, который борется с природой, а не только изучает ее. Опыт с псом, с мышами и морскими свинками подает надежду… А вдруг? И Кузовкин очерти голову бросается в пучины неизведанного эксперимента… Туда же вовлекается Рита…»
«Впрочем, это еще надо проверить… Ну да ладно. Допустим. Артур же попробовал на себе. Что же произошло после этого? Риточка сделала всего лишь одну запись. «Боже мой, и я еще хотела что-то записывать!» Что значит эта фраза? Ужас, безнадежность или, наоборот, такая простая, очевидная ситуация, что и записывать нечего? Опять странное совпадение: Рита, как и Артур, обрела трагическое отношение к миру. А Кузовкин, напротив, стал силачом и оптимистом. Когда Рита ввела себе ДНК — одновременно с ним или после? Почему все же такие различия? В чем тут суть: в дозах, различиях в темпераменте, особенностях организма?»
«А что же в это время происходило с Ритой? Она отсутствовала? Все говорят только о Кузовкине, а она что? Ведь она тоже согласилась быть подопытным кроликом. Почему же гениальность пришла только к Кузовкину? Или… может быть, вот как: они решили сдвинуть опыт по времени! Очевидно, они договорились: сначала он, потом она…»
