Однажды утром, в воскресенье, когда Родон Кроули, его сынишка и пони совершали обычную прогулку в Парке, они встретили давнишнего знакомого и сослуживца полковника – капрала Клинка, который дружески беседовал с каким-то старым джентльменом, державшим на коленях мальчугана такого же возраста, как и маленький Родон. Мальчуган схватил висевшую на груди капрала медаль в память битвы при Ватерлоо и с восхищением рассматривал ее.
– Здравия желаю, ваша честь, – сказал Клинк в ответ на приветствие полковника: «Здорово, Клинк!» – Этот юный джентльмен – ровесник маленькому полковнику, сэр, – продолжал капрал.
– Его отец тоже сражался при Ватерлоо, – добавил старый джентльмен, державший мальчика на коленях, – верно, Джорджи?
– Да, – подтвердил Джорджи. Он и мальчуган, сидевший верхом на пони, пристально и важно рассматривали друг друга, как это бывает между детьми.
– В пехоте, – сказал Клинк покровительственным тоном.
– Он был капитаном *** полка, – продолжал не без гордости старый джентльмен. – Капитан Джордж Осборн, сэр. Может быть, вы его знали? Он пал смертью храбрых, сэр, сражаясь против корсиканского тирана.
Полковник Кроули вспыхнул.
– Я знал его очень хорошо, сэр, – сказал он, – и его жену, его славную женушку, сэр. Как она поживает?
– Это моя дочь, сэр, – отвечал старый джентльмен, спустив с рук мальчика и торжественно вынимая визитную карточку, которую и протянул полковнику. На ней стояло:
«Мистер Седли, доверенный агент компании «Черный алмаз, беззольный уголь». Угольная верфь, Темз-стрит и коттеджи Анна-Мария, Фулем-роуд».
Маленький Джорджи подошел и стал рассматривать шотландского пони.
– Хочешь прокатиться? – спросил Родон-младший с высоты своего седла.
– Хочу, – отвечал Джорджи.
Полковник, смотревший на него с некоторым интересом, поднял его и посадил на пони, позади Родона-младшего.
– Держись за него, Джорджи, – сказал он, – обхвати моего мальчугана за пояс; его зовут Родон!
И оба мальчика засмеялись.
– Пожалуй, во всем Парке не найдется более красивой пары, – заметил добродушный капрал.
И полковник, капрал и мистер Седли с зонтиком в руке пошли рядом с детьми.
Предположим, что маленький Джордж Осборн от Найтсбриджа проехал до Фулема, – остановимся же и мы в этом пригороде и посмотрим, как поживают наши друзья, которых мы там оставили. Как чувствует себя миссис Эмилия после ватерлооской катастрофы? Жива ли она, здорова ли? Что стало с майором Доббином, чей кеб постоянно маячил около ее дома? Есть ли какие-нибудь известия о коллекторе Богли-Уолаха? Относительно последнего нам известно следующее.
Наш достойный друг, толстяк Джозеф Седли, вскоре после счастливого своего спасения возвратился в Индию. Кончился ли срок его отпуска, или же он опасался встречи со свидетелями своего бегства из Брюсселя, но, так или иначе, он вернулся к своим обязанностям в Бенгалии очень скоро после водворения Наполеона на острове Святой Елены, где нашему коллектору даже довелось увидеть бывшего императора[238]. Если бы вы послушали, что говорил мистер Седли на корабле, вы решили бы, что это не первая его встреча с корсиканцем и что сей штатский основательно посчитался с французским полководцем на плато Сен-Жан. Он рассказывал тысячу анекдотов о знаменитых баталиях, он знал расположение каждого полка и понесенные им потери. Он не отрицал, что сам причастен к этим победам, – что был вместе с армией и доставлял депеши герцогу Веллингтону. Он судил обо всем, что герцог делал или говорил в любой момент исторической битвы, с таким знанием всех поступков и чувств его милости, что всякому становилось ясно: этот человек делил лавры победителя и не разлучался с ним в течение всего того дня, хотя имя его, как лица невоенного, и не упоминалось в опубликованных документах. Вполне возможно, что со временем Джоз и сам этому поверил. Во всяком случае, в течение некоторого времени он гремел на всю Калькутту и даже получил прозвище «Седли Ватерлооского», каковое и оставалось за ним во все время его пребывания в Бенгалии.
Векселя, которые Джоз выдал при покупке злополучных лошадей, были беспрекословно оплачены им и его агентами. Он никому и словом не заикнулся об этой сделке, и никто не знал достоверно, что случилось с его лошадьми и как он отделался от них и от Исидора, своего слуги-бельгийца; последнего видели осенью 1815 года в Валансьене, где он продавал серую в яблоках лошадь, очень похожую на ту, на которой ускакал Джоз.