- Пруссаков было трое против одного при Иене, а он в одну неделю взял всю их армию и королевство. Под Монмирайлем их было шестеро против одного, а он рассеял их, как овец. Австрийская-то армия наступает, но ведет ее императрица и Римский король. А русские? Русские отступят. Англичанам не будет пощады, - все помнят, как они жестоко обращались с нашими героями на своих проклятых понтонах. Взгляните, здесь все напечатано черным по белому. Вот прокламация его величества, императора и короля, - сказал новоявленный приверженец Наполеона, не считавший более нужным скрывать свои чувства, и, вынув из кармана прокламацию, грубо сунул ее в лицо своему господину, - он уже смотрел на расшитую шнурами венгерку и другие ценности как на свою добычу.
Джоз не был серьезно напуган, но все же уверенность его поколебалась.
- Дайте мне пальто и фуражку, сэр, - сказал он, - и следуйте за мной. Я сам пойду и узнаю, насколько верны ваши рассказы.
Исидор пришел в бешенство, увидав, что Джоз надевает венгерку.
- Милорду лучше не надевать военного мундира, - заметил он, - французы поклялись не давать пощады ни одному английскому солдату.
- Молчать! Слышите! - воскликнул Джоз и все еще с решительным видом и с непобедимой твердостью сунул руку в рукав. За совершением этого геройского поступка его и застала миссис Родон Кроули, которая как раз явилась навестить Эмилию и, не позвонив, вошла в прихожую.
Ребекка была одета, как всегда, очень изящно и красиво; спокойный сон после отъезда Родона освежил ее; приятно было смотреть на ее розовые щечки и улыбку, когда у всех в городе в этот день лица выражали тревогу и горе. Она стала смеяться над положением, в котором застала Джоза, и над судорожными усилиями, с какими дородный джентльмен старался влезть в расшитую куртку.
- Вы собираетесь в армию, мистер Джозеф? - спросила она. - Неужели никто не останется в Брюсселе, чтобы защитить нас, бедных женщин?
Джозу наконец удалось влезть в венгерку, и он пошел навстречу своей прекрасной посетительнице, весь красный и бормоча извинения. Как она чувствует себя после всех событий сегодняшнего утра, после вчерашнего бала?
Monsieur Исидор исчез в соседней спальне, унося с собой цветастый халат.
- Как мило с вашей стороны справляться об этом, - сказала она, обеими ручками пожимая его руку. - До чего же у вас хладнокровный и спокойный вид, когда все так напуганы!.. Как поживает наша маленькая Эмми? Расставание, вероятно, было ужасно, ужасно?
- Ужасно! - подтвердил Джоз.
- Вы, мужчины, можете все перенести, - продолжала леди. - Разлука или опасность - вам все нипочем. Признавайтесь-ка, ведь вы собирались уехать в армию и бросить нас на произвол судьбы? Я знаю, что собирались, - что-то говорит мне об этом. Я так испугалась, когда эта мысль пришла мне в голову (ведь я иногда думаю о вас, когда остаюсь одна, мистер Джозеф), что немедленно бросилась просить, умолять вас не уезжать.
Эти слова можно было бы истолковать так: "Дорогой сэр, если с армией произойдет несчастье и придется отступать, у вас очень удобный экипаж, в котором я надеюсь получить местечко". Я не знаю, в каком смысле понял ее слова Джоз, но он был глубоко обижен невниманием к нему этой леди за все время их пребывания в Брюсселе. Его не представили ни одному из знатных знакомых Родона Кроули; его почти не приглашали на вечера к Ребекке, ибо он был слишком робок, чтобы играть по крупной, и его присутствие одинаково стесняло и Джорджа и Родона, которые, вероятно, предпочитали развлекаться без свидетелей.
"Вот как, - подумал Джоз, - теперь, когда я ей нужен, она приходит ко мне. Когда около нее никого больше нет, она вспомнила о старом Джозефе Седли!" Но, несмотря на эти сомнения, он был польщен словами Ребекки о его храбрости.
Он сильно покраснел и принял еще более важный вид.
- Мне хотелось бы посмотреть военные действия, - сказал он. - Каждому мало-мальски смелому человеку это было бы интересно. В Индии я кое-что видел, но не в таких больших размерах.
- Вы, мужчины, все готовы принести в жертву ради удовольствия, - заметила Ребекка. - Капитан Кроули простился со мною сегодня утром такой веселый, точно он отправлялся на охоту. Что ему за дело, что вам всем за дело до страданий и мук бедной покинутой женщины? ("Господи, неужели этот ленивый толстый обжора действительно думал отправиться на войну?") Ах, дорогой мистер Седли! Я пришла искать у вас успокоения, утешения. Все утро я провела на коленях; я трепещу при мысли о той ужасной опасности, которой подвергаются наши мужья, друзья, наши храбрые войска и союзники. Я пришла искать убежища - и что же? - последний оставшийся у меня друг тоже собирается ринуться в эту ужасную битву!
- Сударыня, - отвечал Джоз, начиная смягчаться, - не тревожьтесь. Я только сказал, что мне хотелось бы там быть, - какой британец не хотел бы этого? Но мой долг удерживает меня здесь: я не могу, бросить это бедное создание, - и он указал пальцем на дверь комнаты, где была Эмилия.
