Засим Георгий пришел к жителями Гевала,[272] кои поклонялись идолам, отшатнувшись от Бога, и Бог отвернулся от них. Пока был жив Змий обитатели Гевала отдавали на пожирание чудовищу непорочных детей, столь же смиренно вручали свои души в услужение дьяволу и не уповали на вечное спасение.
И тогда святой Георгий решил избавить обитателей Гевала от Змия, дабы с Божьим содействием избавить людские души, устремив их в христианскую веру: «Тобою веруем в единого Бога Вседержителя и в единого Сына Его, Господа нашего, Иисуса Христа, и в Святой животворящий Дух», — возгласили жители Гевала. Услышав сие Георгий отрубил мечом голову чудовища. Змий был повержен поначалу Словом Божьим, а следом мечом человеческим. Победу Георгию доставило единство Слова и оружия, единство веры и воинской доблести. Поелику Господь, услышав молитву Георгия, спас людей, даровав им упование на вечную жизнь.
На Руси имеется еще одно покровительство святого Георгия — как покровителя земледелия и скотоводства. Те оратаи, кои приняли Христову веру, а их ныне уже немало в южных киевских землях, от проповедников изведали, что само имя Георгий, в переводе с греческого, означает «возделывающий землю». С днем его поминовения — 23 апреля на Руси связывают зачин полевых работ. Святой Георгий перетянул к сему дню много старых языческих обычаев. В сей день ему служат молебны и верят, что он и от сглазу, и от зверя, и от лихого человека скот спасает. К Егорию обращаются с мольбой о здравии душевном и телесном, о плодородии земли, о помощи и заступничестве в битве с врагами отчей земли, об ограждении от происков дьявола. Его лицезрят стоящим пред престолом Господа, как помощника и защитника людей, ибо он Христов угодник.
У меня есть давнишняя задумка: основать в Киеве в честь святого Георгиевский монастырь, — заключил свой рассказ Ярослав Владимирович.
Позднее Ярослав, принявший при крещении имя Георгия (Юрия), действительно возведет в Киеве Георгиевский монастырь. День освящения первого храма святого Георгия — 26 ноября 1051 года — был отмечен установлением ежегодного празднования и вошел в народную память под названием «Юрьева дня», или «осеннего Георгия». Ведал бы основатель Юрьева дня, что с этим днем произойдет в позднейшие века!
Дружина новгородцев под началом воеводы Будия оказалась малочисленной. И всего-то пришло в Киев сто пятьдесят воинов. Ни одного ратника, кои храбро сражались с дружинами Святополка на Днепре подле Любеча, в стольном граде не очутилось.
Ярослав Владимирович был раздосадован, на что Будий ответил:
— Дело рук посадника. Новгородцы помышляли тебе помочь, князь, но Константин Добрынич заявил, что Новгороду угрожают ляхи и немцы, а у Ярослава-де и без новгородцев достаточное войско. Повелел кликнуть охочих людей. Вот я их и привел.
— Ну что ж, Будий, новгородскому посаднику и на том спасибо, — в сердцах высказал Ярослав Владимирович. Про себя же подумал:
«Ответит мне Константин, зело крепко ответит».
А через три дня на город навалилась ужасная беда. Лето стояло жаркое и сухое. Страшный пожар обратил в пепел большую часть Киева. Старожилы говорили, что такого лютого пожара не было добрых тридцать лет.
— Худая перед войной примета, — толковали удрученные киевляне. Многие из них потеряли не только свои жилища, но и лошадей, скотину, мастерские.
Княжеский терем и каменные постройки Детинца уцелели, но лицо Ярослава Владимировича выглядело крайне озабоченным. Погорельцам пришлось выделить значительную часть казны. Киевское войско резко сократилось: набранные уже в рать воины подались на возведение новых жилищ.
И тут, надо же было такому случиться, от императора Германа Второго пришла срочная грамота, в коей он просил спешно выступить на польский город Брест. Затем же, писал император, немцы соединятся с русскими и пойдут войной на Болеслава.
Хитрый Герман надумал испытать великого князя, насколько он будет верен своему слову и военному союзу.
И Ярослав Владимирович, всегда твердо соблюдавший договоры, вышел с войсками из Киева. Но когда он прибыл к Бресту и увидел перед собой хорошо укрепленную крепость, то помрачнел: взять Брест будет непросто, с большими потерями, тогда рать и вовсе оскудеет. Может, как-то уговорить ляхов сдать город без боя?
Но переговоры никаких положительных результатов не принесли. Ярослав Владимирович оказался в затруднительном положении. Стараясь не обмануть Генриха, он все же надумал осадить крепость, и принялся готовить войско к штурму, надеясь (хотя в это слабо верил) взять Брест малой кровью.
В то же время он послал к рубежам Германии лазутчиков: изведать, идет ли к Руси немецкое войско.
На счастье Ярослава Владимировича осада крепости не состоялась: лазутчики вернулись на другой же день и принесли дурную весть:
— Король Болеслав выдал свою дочь Регелинду за императора и заключил с ним военный союз.
Предательство Генриха Второго потрясло великого князя. Так могут поступать лишь низменные, подлые люди. Иуда!
