Левобережная Русь, по-видимому, и прежде была теснее связана с Причерноморьем, Подоньем и Предкавказьем, нежели Правобережье. Теперь эти связи усилились еще больше за счет объединения Черниговской земли и Тьмуторокани в составе единого государства (Черниговские князья удерживали Тьмуторокань до конца XI века). В пределах Северской области осели и хазары и касоги, пришедшие сюда вместе с князем Мстиславом и растворившиеся со временем среди местного славянского населения. Память о них сохранилась в местной топонимике. Еще в XVII веке близ старинного русского города Рыльска на реке Сейм существовала целая «Касожья волость» — несомненное свидетельство пребывания здесь выходцев с Северо-Западного Кавказа27.
Как мы уже предположили, известие о произошедших в Поднепровье событиях — приходе Мстислава к Киеву, его отступлении в Чернигов и утверждении в этом городе — князь Ярослав Владимирович получил в Суздальской земле. Вернувшись в Новгород, он должен был принять срочные меры для борьбы со своим новым противником. И Ярослав начал действовать по ставшему уже привычным сценарию — он вновь обратился за помощью к норманнам: «и… пришел к Новгороду, и послал за море, за варягами». Сложность его положения заключалась в том, что он не мог опереться на новгородцев, помощь которых оказалась спасительной для него в предыдущей войне со Святополком: после его расправы над Константином Добрыничем и разорением города князем Брячиславом Полоцким новгородцы уже не смогли (или, может быть, не пожелали) поддержать князя. Во всяком случае, в состав Ярославова войска они, судя по показаниям источников, не вошли.
Между тем эти годы были не самыми простыми и для соседних с Русью скандинавских стран. Зимой 1021/22 года умер шведский конунг Олав Шётконунг, тесть и главный и наиболее могущественный союзник Ярослава28. Правителем Швеции стал его сын Энунд, известный также под своим христианским именем Якоб (Иаков), который последние два года считался соправителем своего отца. Но Энунду в то время было от силы тринадцать-четырнадцать лет, и он, конечно, уступал отцу в решительности и властности.
Монета Энунда (Якоба)
По мнению исследователей, приблизительно в те же годы, а именно в первой половине — середине 20-х годов XI века, князь Ярослав заключил торговое соглашение с норвежским конунгом Олавом Харальдссоном29. После смерти Олава Шётконунга, недоброжелателя Олава Норвежского, отношения последнего с правителями Швеции и Руси заметно улучшились. Олав Харальдссон стал еще одним союзником Ярослава, тем более что они приходились друг другу свояками, поскольку были женаты на родных сестрах. Но союз этот, хотя и оказался прочным, не мог принести скорых и ощутимых выгод русскому князю. Дело в том, что в 1023–1024 годах вновь обострилась внутриполитическая обстановка в Норвегии. Политика насильственной христианизации, которую в буквальном смысле слова «огнем и мечом» проводил Олав Святой, а также излишняя его жестокость по отношению к подданным вызывали все бо́льшую неприязнь в стране. Более всего людей страшила беспощадность конунга, который за малейшее нарушение установленных им законов подвергал виновных смертной казни или калечил их, приказывая отрубить им руку или ногу. Многие подданные Олава покидали его и устремлялись в Англию, к могущественному правителю Дании и Англии Кнуту Великому (или Кнуту Могучему), открыто заявлявшему о своем намерении восстановить былую власть датчан над Норвегией. К весне 1025 года Норвегия оказалась на пороге вторжения датчан и гражданской войны.
Впрочем, смуты или по крайней мере нестабильность в Швеции и Норвегии имели и положительную сторону для Ярослава. По-видимому, часть недовольных охотно откликнулась на его призывы. «Повесть временных лет» сообщает о приходе к русскому князю в Новгород значительного варяжского отряда, причем предводитель этого отряда описывается в ней как человек совершенно необыкновенный: «И пришел Якун (в некоторых списках: Акун.
