Ярослав Мудрый полностью

Ярослав наказал мятежных новогородцев за убиение варягов так, как государи не должны наказывать: вероломным обманом; но, признательный к их усердию, дал им многие выгоды и права. Князья новогородские следующих веков должны были клясться гражданам в точном соблюдении его льготных грамот, к сожалению, истребленных временем. Знаем только, что сей народ, ссылаясь на оные, почитал себя вольным в избрании собственных властителей. Память Ярославова была в течение веков любезна жителям Новогорода, и место, где обыкновенно сходился народ для совета, в самые позднейшие времена именовалось Двором Ярослава.

Сей князь заточил брата, обнесенного клеветниками; но доказал свое добродушие, простив мятежного племянника и забыв, для счастия России, прежнюю вражду князя Тмутороканского.

Ярослав был набожен до суеверия: он вырыл кости Владимировых братьев, умерших в язычестве — Олеговы и Ярополковы, крестил их и положил в Киевской церкви Св. Богородицы. Ревность его к христианству соединялась, как мы видели, с любовию к просвещению. Летописцы средних веков говорят, что сей Великий князь завел в Новогороде первое народное училище, где 300 отроков, дети пресвитеров и старейшин, приобретали сведения, нужные для священного сана и гражданских чиновников. Загладив следы Болеславовых опустошений в южной России, населив пленниками область Киевскую и будучи, подобно Олегу и Владимиру, основателем многих городов новых, он хотел, чтобы столица его, им обновленная, распространенная, могла справедливо называться вторым Цареградом.

Ярослав любил искусства: художники греческие, им призванные в Россию, украсили храмы живописью и мусиею, доныне видимою в киевской Софийской церкви. Сия мусия, составленная из четвероугольных камешков, изображает на златом поле лица и одежду святых по рисунку весьма несовершенному, но с удивительною свежестию красок: работа более трудная, нежели изящная, однако ж любопытная для знатоков искусства. Благоприятный случай сохранил также для нас серебряную монету княжения Ярославова, на коей представлен воин с греческою надписью: ο Γεοργιος, и с русскою: Ярославле сребро: доказательство, что древняя Россия не только пользовалась чужестранными драгоценными монетами, но имела и собственные. Стараясь о благолепии храмов, приятном для глаз, Великий князь желал, чтобы и слух молящихся находил там удовольствие: пишут, что около половины XI столетия выехали к нам певцы греческие, научившие российских церковников согласному демественному пению.

Двор Ярославов, окруженный блеском величия, служил убежищем для государей и князей несчастных. Еще прежде Гаральда, супруга Елисаветина, Олоф Святый, король норвежский, лишенный трона, требовал защиты российского монарха. Ярослав принял его с особенным дружелюбием и хотел дать ему в управление знаменитую область в государстве своем; но сей король, обольщенный сновидением и надеждою победить Канута, завоевателя Норвегии, выехал из России, оставив в ней юного сына своего, Магнуса, который после царствовал в Скандинавии. Дети мужественного короля английского, Эдмунда, изгнанные Канутом, Эдвин и Эдвард, также принц венгерский, Андрей (не быв еще зятем Ярославовым), вместе с братом своим Левентою искали безопасности в нашем Отечестве. Ярослав с таким же великодушием принял князя варяжского Симона, который, будучи изгнан дядею, Якуном Слепым, со многими единоземцами вступил в российскую службу и сделался первым вельможею юного Всеволода.