– А делить как будешь? – выкрикнул один из ремесленников.
– Треть – на войско. Без него, сами ведаете, Новгороду не стоять. А две трети – на возведение обветшалой крепости, на постройку храмов и монастырей, на поддержку мастеров, кои славно трудятся, но перебиваются с корки на квас. Купцам же ладий недостает, а торговлю надо еще больше расширять. Гривны надобны как воздух, и коль вы меня поддержите, буду Новгороду верным содругом.
– А войны-то не избыть, – подначил Ярослава посадник.
– Лгать не привык. Не избыть! Но Новгород не тот город, коего можно шапками закидать. Киевский князь десятки раз подумает, прежде чем с Новгородом войну зачинать, и коль все же двинет на нас дружину, то, мыслю, за новгородские вольности и нам предстоит крепкое войско выставить.
– Не желаем войны! – опять закричали бояре из Совета господ.
– Хотим в покое сидеть!
Но голоса знати не долго слышались с помоста: вече не захотело слушать бояр. Многие новгородцы стали поглядывать на молчаливого епископа. Порой его слово было решающим.
– Тебе слово, владыка!
– Говори!
Владыка, облаченный в серебряные ризы, поднялся со святительского кресла и, опираясь на кипарисовый посох, пошел по настилу помоста, крытому малиновым сукном, к выходу. Остановился у самых сходней и немногословно изрек:
– Внимайте, дети мои, Ярославу. Сей князь, как досточтимый христианин, будет преданно служить Новгороду и Святой Софии. Я благословляю князя на богоугодные деяния. Аминь!
Вернувшись к обеду в терем, Ярослав позвал к себе дворского и приказал:
– Завтра спозаранку надумал я на охоту съездить. Упреди ловчих и выжлятников[19], Могута.
– На сколь дён припасов брать, князь?
– На охоте пробуду дня три. Припасов же – самую малость. Надеюсь вепря выследить.
Для охоты Ярослав выбрал самую удачную пору: смерды давно уже завершили сенокос и управились с жатвой. Ни луга, ни нивы не попадут под конские копыта.
Собрались у красного крыльца в доранье.
Ярослав был одет в коричневую кожаную куртку, отороченную по вороту бобровым мехом, такого же цвета кожаные порты, заправленные в желтые сапоги из юфти; на голове – лисья шапка с зеленым верхом. В одежде в дни охоты ничего не должно быть броского и яркого: лесные звери не только исключительно чутки, но и необычайно зорки. Охотники их могут отпугнуть своим приметным видом.
Ярослав придирчиво осмотрел ловчих и выжлятников, и приказал одному из них сменить меховую шапку с малиновым околышем.
– Прости, князь. Обмишулился, я мигом!
– Догонишь. Ждать не будем.
Не оставил Ярослав без дотошного внимания и коней. Обычно дорогую сбрую, позвякивающую на добрую версту, охотники поменяли на простую, «мужичью». Хоть тут-то главный ловчий, отвечающий за снаряжение охотников, не проявил смятения, а то досталось бы ему еще за один оплох. Даже позолоченные и посеребренные седельные луки пришлось обвязать зелеными тряпицами.
За оружие князь не беспокоился. У каждого к перепояске пристегнут меч и кинжал, каждый – с копьем, тугим луком и колчаном, набитым стрелами.
– С Богом, други!
Охотники, выехав из ворот крепости, подались к лесу. Ярославу невольно вспомнилась охота на медведя в Ростовском княжестве. Знатный был поединок! Первый навык зело помог единоборству с медведицей мятежного племени.
Ярослав нередко поминал сей поединок в Медвежьем углу. Недавно даже во сне привиделся. Он один оказался в диком неприютном лесу. И вдруг из мрачных трущоб на него со страшным рыком двинулась огромная медведица. Он был без оружия, и его ждала неминучая погибель. И вдруг небо разверзлось и он явственно увидел Спасителя, услышал спокойный глас Его: «Осени зверя крестным знамением». Он осенил, и… зверь исчез, как будто его и не было. А затем он очутился на солнечной опушке и увидел впереди себя какой-то неведомый город. И на том сон его оборвался.
«Да то ж
Ярославль! Новый град на высоком красивейшем крутояре. Как там боярин Бренко наместничает? Господи, так бы ныне и оказался в Рубленом городе. Обнял бы всех своих бывших дружинников, посидел бы с ними в гриднице, осушил чару за их здравие, а затем непременно бы вышел на край обрыва и полюбовался бы величавой Волгой. И до чего ж раздольная река! Куда уж там до нее Днепру и Волхову. Такой величественной реки во всей Руси не увидишь. И с каким благолепием будет возвышаться над ней град Ярослав! Но работы впереди еще через край. Сколь дивных храмов и теремов надо возвести!
Когда уезжал в Новгород, наказывал:
– Никакой казны на храмы не жалей, Бренко, и украшай их безмерно, дабы были красоты несказанной. В чудные храмы и язычники к Христу потянутся. Не все же им закоптелым истуканам поклоняться. Уж ты порадей, боярин. Сотвори так, дабы Ярославль своими искусными храмами Новгород превзошел…[20]
– Пора, княже, с коней слезать, – прервал раздумья Ярослава Могута.
