В области, надо сказать, колхозников поддержали, спросили только: «Кого же хотите?» — «Будем среди своих искать». И решили передать хозяйство сыну Абросимова. Семья у них — строгая, все работящие, воспитанные в труде, простых работ не гнушались. Тем более он с образованием и партийный. А дело, то, чем живет колхоз, знает, как говорится, с пеленок. Если спросить Виталия Ильича Шимарова, который бухгалтером тут с малых лет, он обо всем расскажет подробнее.
Так снова я вышла на тот же адрес...
Рабочий день перевалил за половину. И тут, на улице, дорогу мне преградила свадьба. Толпа медягинцев собралась посмотреть, как выводят невесту. Послушала я, что говорят односельчане по поводу предстоящей свадьбы.
Женился Слава, племянник какого-то Чистякова, а кто он таков, мне никто не ответил. Зато сказали, что берет с ребенком. Не в осуждение, скорее, поощрительно. Люда, невеста, приехала из Чувашии. Работает воспитательницей в детском саду.
Женщина, стоявшая рядом, стала было рассказывать, что кормят колхозных детишек всем свеженьким, всем своим, но в это время толпа зашевелилась, попятилась. Мимо нас, набирая скорость, прокатили две «Волги» в лентах. На передней нечто вроде дуги с колокольцами, совсем как у прежней тройки. Мелькнуло счастливое молодое лицо невесты, пышноволосой, в чем-то нарядном, улыбка Славы, золотозубого худощавого парня в торжественном черном костюме. Толпа стала быстро редеть.
— Ой, скорее надо домой, почередить себя. Еще голова не мыта, волосы не уложены! — спохватилась полная женщина, повернувшись к своей немолодой соседке. — Уж ты приходи поскорей, поприделать поможешь, а то не успеем.
— И, полно-те, часа через три, скорей не вернутся, — успокоила та, но все же заторопилась по улице. Догнав ее, я спросила:
— А как у вас с невестами, тоже проблема?
Она поглядела рассеянно, не понимая, похоже, что это в такое время какая-то незнакомая пристает, однако ответила вежливо:
— Как у других, так и тут, везде одинаково. — И крикнула проходящему по дороге мужчине, чтобы он поторопился с вином.
— Два ящика взяли, шибко будут гулять, — сказала старушка, которая тоже смотрела, как выводили из дома невесту.
— Красного? — спросила я.
— И, что ты, касатка! — ласково возразила она. — На торжествах у нас только белое и сухое пьют. Кто же будет позориться красным. Его только пьяницы употребляют. — И заворчала, поругивая пьяниц, как я поняла, которым все равно что глотать.
Теперь уже не останавливаясь, обогащенная впечатлениями, хотя и случайными, но все по делу, я шла в контору на встречу с Виталием Ильичом Шимаровым, главным бухгалтером колхоза, о котором сказали еще, что он очень надежный, знающий человек. И уважали его за строгость, за знания и справедливость.
Разыскав его в конторе, я пытливо смотрела на этого невысокого, нельзя сказать чтобы плотного, но и не худощавого человека, голубоглазого, с упрямо-испытующим взглядом из-под крутого высокого лба. Умного, проницательного, порой снисходительно-ироничного, от которого, вот уж действительно, ничего не укроешь. Он одарил меня этим взглядом, выслушав вопросы, и начал разговор, как, видно, и положено главному бухгалтеру, с цифр, конкретно.
— Из тысячи ста голов крупного рогатого скота у нас в хозяйстве четыреста десять коров, остальные ремонтный и товарный молодняк. Доход от реализации два миллиона рублей, чистых до шестисот тысяч. Не только телочек и бычков породистых продаем. В колхозе есть свинофермы. Живем на свои. Восемь миллионов рублей за пятнадцать лет в хозяйство вложили. Ни копейки у государства не брали. Магазин, мастерские, гараж, склад для минеральных удобрений, КБО (комбинат бытового обслуживания), — перечислял Шимаров. — Очистные сооружения на сто кубометров в сутки. И технику покупаем, и строим. Немного с хозяйственными постройками поотстали, силы бросили на жилье. На благоустройство квартир, теплофикацию — в Медягино центральное отопление, вода горячая в каждом доме. — Пытливо посмотрел.
— Ну что ж, этим можно гордиться.
Шимаров удовлетворенно кивнул.
— Может быть, обратили внимание: машины возят кирпич.
Теперь уже я кивнула.
— Новый телятник будет, дом двадцатичетырехквартирный, магазин промтоварный. Строимся, в общем.
— Приезжих много? Нынче, где ни послушаешь, много приезжих.
— Есть и у нас. Только больше своих. Удержали кадры.
— А чем?
— Не клубом же!
Шимаров взялся было за книгу, сказал, не открывая ее, что зарплата, средняя, подчеркнул, без малого двести рублей. В счет ее дают зерно, капусту, картошку. Хочешь скот разводи, а не хочешь — твое дело. Только мало коров в личном пользовании. Мелкий — поросята, кролики, ну, кое-кто теленка берет из выбракованных, которые не годятся ни на ремонт основного стада, ни на продажу. Картошку со своих участков не продают.
Все, что видела, даже беглые впечатления, и о чем говорил Шимаров, характеризовало время.
А знал ли кто теперь, как жили на этой земле крестьяне даже не в столь давние времена, но вот когда создавался колхоз...
— Виталий Ильич, вы об этом помните?