В то же самое время находившийся на другой стороне реки Которосль комиссар Петровичев едва ли не меланхолично наблюдал за чудовищного размера пламенем. Он писал: «В Ярославль рано ли мы приехали, я не помню, но была уже ночь – облака в нескольких местах окутывали горизонт. Остановились мы у клуба 3-й Интернационал. Московское шоссе освещалось заревом пожаров, горевших Спасского монастыря, дома Сочина (угол Московского шоссе и Малой Пролетарской) и справа Лицей». И далее: «Расставшись с Чесноковым, посмотрел еще раз пожар и на город. На Туговой горе ухало орудие, посылавшее в город снаряды. Ночь была тихая, отсутствие паровозных свистков и суетливой толкотни на шоссе и у вокзала придавало еще больше тишины. Эхо от выстрелов орудий, ничем не заглушаемое, разносилось далеко по окрестности». Неудивительно, что при вступлении в уничтоженный до основания город ужас испытывали только рядовые красноармейцы. Их командиры лишь отмечали следы бушевавшего почти две недели безумного пламени: «Проезжая по Октябрьской улице, видим, пожаром освобождена громадная площадь от деревянных строений, а стояли каменные дома, без рам, стекол, даже крыш. Провода все порваны, столбы где выворочены, где стоят покривившись, во многих местах мостовая перекопана канавами. Рельсы трамвая изогнуты».
<p>Глава 13</p><p>Жизнь среди руин</p>
