Бронзовые были самыми воинственными из всех металлических драконов. Иногда, если подворачивался случай и плата была щедрая, они служили в войсках у людей. И Улреель был возмущен тем, что его прервали и обвинили в тупости. Он расправил крылья и уперся лапами в скалу, готовясь к прыжку, а его длинная шея вздулась, словно он вот-вот выплюнет огонь или ядовитый газ.
Но, подавив вспышку гнева, он прорычал:
— Я понял все, что ты сказал. И мне также известна твоя репутация мудреца. Но всем свойственно ошибаться.
— Конечно, — сказал Ларет. — К счастью, в этот безрадостный час у меня есть кое-что получше моего бедного разума. У меня есть сны, которые мне посылают боги. Видения, открывшие мне, что магическая формула Нексуса — единственный путь. Иначе в приступе дикой ярости мы разрушим города людей и уничтожим маленький народ. Мы будем учинять массовые убийства, пока земля не покраснеет отих крови. Может статься, мы перебьем их всех. Вы этого хотите?
К концу речи голос короля сорвался и перешел во всхлип, как будто резня, о которой он говорил, уже началась. Он славился своей невозмутимостью и чувством собственного достоинства не меньше, чем мудростью, и такое проявление чувств произвело сильное впечатление на собравшихся драконов. На смену недоверию и возмущению пришли благоговейный трепет и решимость.
— Друг мой, — сказала Хаварлан, — мы знаем друг друга многие столетия, и я никогда не видела, чтобы ты совершил недостойный поступок или избрал неразумный образ действий. Если ты говоришь, что это единственный выход, Когти Справедливости помогут тебе чем смогут.
— Благодарю тебя, — Ларет изогнул шею, чтобы взглянуть на золотых драконов, сидевших внизу. — Надеюсь, я могу также положиться и на лордов.
— Конечно, Ваше Великолепие, — отвечал Тамаранд, поколебавшись. — Мы все ждем ваших приказаний.
Шатулио фыркнул и прошептал:
— Ну, значит, все. Если золотые и серебряные объединились, они заткнут глотки всем остальным.
Может, он был прав. Обсуждение затянулось еще на два часа, но, в конце концов почти все, хотя и неохотно, согласились с планом Ларета.
Кара подумала, что ей следовало бы сделать то же самое. Многие из этих драконов являлись старейшинами, некоторые — уже тысячу лет. Конечно, мудрость, которой обладала Кара, не шла в сравнение с их мудростью. Кроме того, ее чешуя не блестела, как металл. Она была здесь чужой. Золотые драконы и другие принимали ее как одну из дальних сородичей, но вряд ли хоть кому-то действительно было важно ее мнение.
И всеже Каре необходимо было высказаться. После всех этих ночных кошмаров!
— Ваше Великолепие! — начала она.
Подозревая неладное, Шатулио бочком отодвинулся от нее.
Ларет повернулся в ее сторону:
— Прости меня, дочь песен. Я знаю многих из собравшихся здесь, но тебя я прежде не встречал.
— Меня зовут Карасендриэт, и я хочу спросить: что является причиной безумия? Вы можете сказать? Или Нексус, знающий много тайн?
Ларет кивнул дракону-колдуну, приглашая его ответить на вопрос.
— Боюсь, никто не знает разгадки этой тайны, — сказал Нексус.
— Если мы так мало знаем, — продолжала Кара, — то можем ли мы быть уверены, что будем спать только до тех пор, пока это не закончится? А если от жажды и голода силы покинут нас?
— Чепуха, — сказал Ларет. — Безумие уже проникло в твои мысли, заставляя тебя бояться того, что никогда не произойдет.
— Ты сам сказал, бешенство будет хуже, чем когда-либо. Может, оно охватит нас и никогда уже не отпустит.
— Мои сны говорят, что этого не случится.
— У меня свои ночные кошмары, — сказала Кара, — и собственные предчувствия, они и здравый смысл указывают другой путь. Почему бы не атаковать этот недуг, как мы сделали бы с любым другим нашим врагом? Почему не отыскать причину, не определить лечение и не избавиться от безумия раз и навсегда?
Она надеялась, что, когда она закончит, ее поддержат, но все молчали. Драконы просто уставились на нее.
Затем Ларет сказал:
— Это не болезнь, а слабость, присущая драконам. Сколько мы себя помним, мы всегда страдали от приступов безумия, а наши злобные сородичи даже еще больше им подвержены.
— Подозреваю, — сказал Нексус, — что бешенство является необходимым условием нашей связи с силами космоса, которая у нас теснее, чем у других форм жизни.
— Но точно ты не знаешь, — сказала Кара. — А если ты ошибаешься? Что, если можно найти лекарство?
— Если и так, — сказал маг, — вряд ли это получится за то недолгое время, которое нам осталось провести в ясном сознании.
— И потому, — сказал Ларет, — мы даже не будем пытаться. Не сейчас. И так трудно было убедить всех объединиться. Некоторые будут сомневаться в чистоте наших намерений или в своей гордыне уверуют, что способны противостоять бешенству. Решив, что Нексус найдет средство, они будут сопротивляться еще сильнее.
— А что делать с красными, черными, синими, белыми и зелеными? — спросила Кара. — Они-то точно не подчинятся тебе и лордам, а ведь они тоже впадут в бешенство, если их не остановить. Подумай, какой вред они могут нанести миру!
— Маленький народ должен противостоять им как может, — сказал король.
