Ужин Уилла был таким же, как и завтрак, — он стоя съел миску хлопьев с молоком. Больше всего ему хотелось лечь на диване и подремать перед работающим телевизором. Но его удерживали эти файлы. Человек, умеющий читать, покончил бы с ними уже давно. Хороший коп просмотрел бы их за ленчем, понимая, что, похоже, напрасно теряет время, но в то же время помня, что работа полицейского заключается в том, чтобы отслеживать каждую ниточку, которая попадает ему в руки.
Уилл не мог бросить работу на полпути.
Он снял пиджак и повесил его на спинку кресла на колесиках. Это не должно занять слишком много времени, максимум часа три. Уилл не собирался бросать это занятие только потому, что ему тяжело, и уж точно не хотел идти завтра на работу, зная, что оставил что-то недоделанным. Ему нужно было заняться папками. Были определенные вещи, которые он не мог делать на работе, не выдав себя.
Он прихватил с собой разгибатель скобок и теперь положил его на стол рядом со стопкой дел, вынул из ящика стола две линейки и развернул настольную лампу так, чтобы она отбрасывала на стол немного света.
— Хорош красавчик! — пробормотал Уилл, глядя на фотографию, прикрепленную к делу. У парня на весь рот осталось примерно три зуба, а волосы были такими редкими и засаленными, какие можно отыскать только у обитателей самой захудалой трейлерной стоянки для бедных.
Он снял фотографию и отложил в сторону. Потом положил на верхнюю часть страницы две линейки и отделил первую строчку текста. Кончиками указательных пальцев он выделял отдельные слова, чтобы можно было изучать их одно за другим. Такое выделение слов пальцами удерживало его глаза от перескакивания туда, куда не следовало. Как ни странно, длинные слова давались ему легче. Слова вроде «никогда» могли превратиться у него, например, в «вода» или «беда», и тогда предложение теряло абсолютно всякий смысл к моменту, когда он доходил до его конца.
Он выделил три слова вверху страницы и прочел имя вслух, чтобы лучше его усвоить.
— Картер, Исайя Генри.
Все равно ему было непросто. Сначала у него получилось «Карта», потом почему-то «Ворон». Исайя было уже полегче. А Генри — это вообще другое дело.
Господи, до чего же он глуп!
Уилл взглянул на темный монитор и несколько раз моргнул, чтобы сфокусировать взгляд. Он включил компьютер, просто чтобы выиграть немного времени, пока внутренний голос будет отпускать в его адрес свои обычные язвительные замечания вроде того, что он умственно отсталый, что у него с мозгами что-то не так, просто никто до сих пор не удосужился с этим разобраться. Видит Бог, его столько раз били по голове, что вполне могли там что-то и отбить. Но ни одна из возможных причин его проблемы не имела значения и не могла изменить того факта, что некоторые третьеклассники читали лучше, чем Уилл. А он еще рассуждает о тупицах, которые сидят на задних партах!
Компьютер загрузился, и вентилятор в нем начал раскручиваться, как пропеллер у самолета. Уилл открыл программу электронной почты и пару минут изучал письмо в папке «входящие», прежде чем удалил предложение продлить гарантию на прибор, которого у него даже не было. Больше его уже ничто не отвлекало.
Он вернулся к стопке дел, пытаясь превратить все это в игру. На фотографии был мужчина за пятьдесят. Светлые волосы расчесаны на аккуратный пробор, глубокие синие глаза делают его заурядное лицо даже интересным. Добавь шляпу — и он вполне сошел бы за коммивояжера. Дай ему в руки Библию — и это был бы вылитый священнослужитель из местной церкви.
Уилл медленно опускал линейки по странице, читая строчку за строчкой. Мужчина, продавец фуражных кормов по профессии, был насильником, которому нравилось мучить свои жертвы. Он был осужден на двенадцать лет, но вышел через семь, освобожденный за хорошее поведение. Что означает «хорошее поведение» для человека, который вырывал ногти у двадцатидвухлетней студентки колледжа, Уиллу было непонятно.
Снято следующее фото, линейки легли на следующий лист бумаги… Уилл вчитывался в чудовищные подробности преступлений этих сексуальных хищников, которые были выпущены на свободу за хорошее поведение. Никто из них не отсидел по полной, и почти все они, за исключением нескольких, относились к типу людей, которым хочется улыбнуться при встрече на улице. Время неумолимо шло, но Уилл не поднимал головы, пока на столе не осталось только три дела об изнасиловании.
Наконец он разогнулся и откинулся на жесткую спинку кресла. Колени ударились о стол, и компьютер мигнул.
Было уже за полночь. Можно сделать перерыв и проверить почту, прежде чем переходить к расшифровке последних трех дел.
