Она уперлась ладонями в дно багажника, и веревка врезалась в запястья. После нескольких безуспешных попыток ей наконец удалось приподняться. Она перебросила ноги через бортик багажника и, застонав, с трудом вылезла наружу. Покачнулась, когда ноги коснулись земли, но устояла.
— Это было весьма впечатляюще, — сказал Майкл. — Я уже и забыл, какая ты ловкая.
Энджи мучительно хотелось выцарапать ему глаза.
Она огляделась по сторонам, пытаясь сориентироваться.
— Правильно, оглядись, — сказал он. Она увидела простой сельский дом на фоне убегающих вдаль холмов и горных вершин, укрытых снежными шапками. — Можешь кричать сколько душе угодно, никто тебя здесь не услышит.
Он выдернул кляп, и она судорожно глотнула воздух. Нос, похоже, был сломан, а когда она сплюнула на землю, там оказалась кровь вперемешку с остатками ее завтрака.
Она пронзительно закричала.
Майкл стоял и смотрел, как она сгибается пополам от напряжения, как хрипят ее легкие. Она кричала, пока хватало воздуха и пока в голове не осталось ничего, кроме собственных воплей.
— Закончила? — спросил он.
Она бросилась на него, и он ударил ее коленом в грудь. Она рухнула на землю, больно ударившись об острый гравий.
Он приставил «глок» к ее голове и наклонился к ее лицу.
— Запомни, Энджи: ты здесь дублирующий вариант.
Жасмин!
— Где она?
Майкл схватил ее за волосы и потащил к дому. Энджи упиралась, ударяясь о каждую ступеньку, и пыталась разорвать веревку.
— Отпусти! — кричала она. — Отпусти меня, грязный ублюдок!
Он открыл дверь и толкнул ее внутрь.
— Давай сюда!
Потом схватил ее за плечо и швырнул в ванную комнату.
Она упала в ванну, ударившись головой о покрытую пластиком стену. В одной руке у Майкла по-прежнему был пистолет, второй он открутил душ. Энджи пыталась встать, но ноги ее не слушались, а в лицо били струи ледяной воды.
— Снимай шорты! — скомандовал Майкл. Пока она пыталась встать, он вылил на нее пакет шампуня. — Сними их!
Даже если бы Энджи и хотела, она все равно не могла ничего сделать со связанными за спиной руками. Похоже, Майкл понял это. Он расстегнул верхнюю пуговицу ее джинсовых шорт, а потом змейку.
— Нижнее белье тоже, — сказал он. — Давай!
Руки Энджи занемели и затекли от нарушения циркуляции крови, но ей все же удалось зацепиться большими пальцами за пояс и стянуть шорты. Ногой она отбросила их в сторону.
— Что ты сделал с девочкой? — спросила она, стягивая трусики. — Что ты сделал с Жасмин?
— Не беспокойся. Она никому не расскажет. — Майкл улыбнулся, явно получая удовольствие от собственной шутки.
Энджи рванулась и ударила его головой в живот. Майкл едва не вывалился в коридор, и выпавший у него пистолет заскользил по мокрому полу. Одним резким движением он схватил Энджи и отшвырнул от себя. Вытянув связанные руки назад, чтобы смягчить падение, она неловко упала на пол. Правая ладонь вывернулась, и Энджи всем своим весом опустилась на запястье. Она услышала хруст и почувствовала, как руку пронзила острая, обжигающая боль.
— Вставай! — скомандовал Майкл.
Выше ладони пульсировала боль, руку кололи невидимые иголки. Всхлипывая, Энджи перевернулась на бок. О господи, она сломала запястье! Что она будет делать? Как собирается выбираться отсюда?
Она услышала шум из соседней комнаты. Майкл ушел. Где девочка? Что он делает с Жасмин?
Энджи прижалась лицом к полу и заставила себя встать сначала на колени, а потом на ноги. Перед глазами все плыло, и она прислонилась к стене. Она перевела дыхание, собралась и оторвалась от стены. Мокрые трусики болтались на лодыжке, и Энджи, отбросив их в сторону, захромала в комнату.
Майкл сидел на диване, забросив ногу на ногу. «Глок» лежал на подушке рядом с ним. Он знал, что Энджи не успеет до него добраться.
— Садись, — сказал он, указывая на кресло-качалку у камина.
Она осторожно присела на самый краешек, чтобы не опрокинуться назад.
— Что ты делала в моем доме?
Энджи оглядела комнату. Это была гостиная, три метра на шесть, с небольшим кухонным уголком в дальней части. Она вспомнила о горах вокруг, об уединенности этого дома. Майкл был прав: тут никто не услышит ее криков.
— Что собираешься делать? — спросила она.
На его лице появилась самодовольная ухмылка — улыбочка, которую она заметила еще на вечеринке у Кена и ошибочно приняла за приглашение к флирту.
— А ты как думаешь?
Энджи почувствовала, что ее нижняя губа начинает дрожать. Рука немела, запястье пульсировало тупой болью. Веревка, намокшая под душем, от воды стала толще и тяжелее. Было ощущение, что кожа под ней сожжена.
Она посмотрела на пистолет на диване.
— Не делай глупостей!
Энджи откашлялась, чувствуя себя так, словно наглоталась ваты.
