— Ты мне кто — мать родная? — Майкл полез в карман его рубашки и вытащил оттуда пачку.
Лео щелкнул зажигалкой, и Майкл сделал глубокую затяжку. Они находились на уровне подземного гаража здания. Здесь все пропахло выхлопными газами и автомобильной резиной, но сигаретный дым, обжигавший ноздри Майкла, забивал все запахи.
— Итак, — начал Лео. — Где этот крендель?
Майкл выпустил густую струю дыма, чувствуя, как никотин успокаивает его.
— Наверху с Питом.
Лео сердито нахмурился. Пит запретил ему показываться в морге после одной глупой шутки.
— Я ходил в архив.
Майкл искоса взглянул на него сквозь облако дыма.
— Ну и?..
— Доступ к досье Уилла Трента закрыт.
— Да ты что!
Лео кивнул.
— Как это может быть, что досье закрыто?
— Черт его знает.
Оба молча курили еще с минуту, погруженные в свои мысли. Майкл смотрел в пол, усеянный окурками. В здании курить строго воспрещалось, но увещевать команду полицейских не делать что-нибудь — это все равно, что договариваться с мартышкой, чтобы она не разбрасывала свое дерьмо.
— А почему Грир позвонил ему? — спросил Майкл. — Я имею в виду, конкретно ему, Тренту. В эту команду ГБТП, кто бы они там ни были.
— Грир ему не звонил. — Лео восторженно приподнял брови, словно радовался этому открытию. — Когда Грир явился на работу, Трент уже сидел у него в кабинете.
Майкл почувствовал, как сердце в груди взволнованно забилось. Никотин продолжал действовать, и в голове постепенно начало проясняться.
— Сейчас это устроено так: парни из штата не могут сами прийти и забрать дело. Их должны пригласить.
— Вроде бы вчера вечером Грир заявлял, что все равно собирается кого-то позвать. Так какая разница, каким образом это вышло?
— Ладно, неважно.
Несмотря на отталкивающие человеческие качества, присущие Лео, этот человек знал в полиции массу людей. Он превратил процесс налаживания контактов в настоящее искусство и обычно мог вывалять в грязи кого угодно.
— Ты сможешь нарыть что-нибудь на него? — спросил Майкл.
Лео пожал плечами и подмигнул ему сквозь дым сигареты.
— Шэрон из диспетчерской службы знает одного парня, а тот встречается с девушкой, которая когда-то с ним работала.
— Боже! — простонал Майкл. — Ты мне еще расскажи, что у тебя есть приятель, который знает кого-то, у кого есть друг, который…
— Так ты хочешь дослушать или нет?
Майкл проглотил слова, которые ему хотелось сказать на самом деле.
— Давай.
Лео, демонстративно неторопливо покатал сигарету между большим и указательным пальцем, сделал затяжку и медленно выпустил дым. Майкл почувствовал, что еще пара секунд, и он его задушит, но тут Лео наконец заговорил:
— Новость состоит в том, что он хороший коп. Друзей у него немного…
— Это уже серьезно.
— Ну да.
Лео негромко хохотнул, потом закашлялся, а после чмокнул губами, словно проглотил все, что откашлялось. Майкл посмотрел на его сигарету и почувствовал, что желудок едва не выворачивается.
Лео сделал паузу, чтобы убедиться, что Майкл его слушает.
— У него процент раскрываемости — восемьдесят девять.
Майкла тошнило, но не от сигаретного дыма. В своей бескрайней мудрости федеральное правительство требовало в каждом полицейском управлении вести учет процента раскрываемости — по сути, количества раскрытых преступлений, — чтобы какой-нибудь писака в Вашингтоне мог отслеживать прогресс на своих маленьких графиках. Они называли это отчетностью, но для большинства копов это означало дополнительную бумажную работу — полное дерьмо. Любому идиоту было ясно, что это должно вызвать массовое соперничество между детективами, и Грир тоже в этом активно участвовал, каждый месяц отсылая наверх показатели.
Трент обошел каждого из них процентов на двадцать.
— Отлично, — сказал Майкл, заставив себя усмехнуться. — Легко раскрывать дело, когда ты берешь его у какого-нибудь копа, уже выполнившего всю работу.
— Этот ГПТБ — для него дело новое.
— ГБТП, — поправил его Майкл, понимая, что Лео специально дразнит его, но не в состоянии прекратить эту игру.
— Да все равно, — пробормотал Лео. — Я только хотел сказать, что Трент работал на самых тяжких преступлениях, пока не выдохся.
— Это для него хорошо.
— У него с одной бабой было грандиозное дело по преступлениям в отношении детей несколько лет назад.
— А имя у этой бабы есть?
Лео снова пожал плечами.
— Несколько парней похищали детей во Флориде и обменивались ими со своими подельниками из Монтаны. Все это шло через Хартсфилд[1]; детей возили, как скот. Бригада твоего приятеля раскрыла это дело за месяц. Девушка получила большое повышение, Трент остался там, где был.
— А группу возглавлял он?
— Да.
— Тогда почему же он не пошел на повышение?
— Это ты у него сам спросишь.
— Если бы я мог спросить у него сам, то не торчал бы сейчас здесь, допытываясь у тебя.
Лео обиженно сверкнул глазами — его чувства были задеты.
— Это все, что мне пока удалось узнать. Трент — мужик честный и дело свое знает. А хочешь узнать о нем побольше, звони в управление и выясняй все сам.
