Она знала, что последние два года Уилл прожил в горах северной Джорджии. Наверное, за это время он мало выезжал оттуда. Дислексия — избирательное нарушение способности к овладению навыками чтения и письма — вносила ограничения в его жизнь. Он не ходил в новые рестораны, потому что не мог разобрать меню. Он покупал продукты в гастрономе, основываясь на знакомых цветах ярлыков или на фотографиях на упаковке. Он скорее начал бы голодать, чем обратился за помощью. Энджи прекрасно помнила, как он в первый раз пошел за покупками самостоятельно. Он вернулся с банкой кулинарного жира «Криско», решив, что на ее содержимое указывает жареная курица на упаковке.
Сворачивая на дорожку к своему дому, Энджи пыталась припомнить, сколько раз она бросала Уилла Трента. Она считала это по именам мужчин, к которым уходила от него. Первым был Джордж, это еще в середине восьмидесятых. Он был большим энтузиастом панк-рока с тайной пагубной привычкой к героину. Номер два и номер восемь были Роджеры, разные мужчины, но оба с одинаково мерзким вспыльчивым характером; как частенько говорил Уилл, Энджи притягивала к себе только тех мужчин, которые собирались причинить ей боль. Номером шесть был Марк. Он был настоящим победителем. У Энджи ушло пять месяцев на то, чтобы сообразить, что он набирает долги по ее кредитным картам. Этот идиот был в полном шоке, когда она позвонила приятелю в отдел, который занимается мошенничествами, и горемыку арестовали; она до сих пор не могла удержаться от смеха при воспоминании о глупом выражении на его лице. Пол, Ник, Дэнни, Джулиан, Дарен… был даже Горацио, хотя и продолжалось это всего неделю. В общем, никто из них не задержался надолго, и она снова и снова оказывалась на ступеньках дома Уилла и в очередной раз ломала ему жизнь, пока не находила нового мужчину, который мог бы увести ее от него.
Энджи остановила машину на дорожке перед домом. Двигатель продолжал работать даже после того, как она вытянула ключ из замка зажигания, и она в миллионный раз подумала, что нужно бы отвезти несчастный механизм в сервис. Старушка текла, где только можно, глушитель болтался на честном слове, но Энджи не могла заставить себя допустить какого-то постороннего человека ковыряться в моторе, который Уилл восстановил собственными руками. У него могло уйти шесть часов на то, чтобы прочесть обычную утреннюю газету, зато он мог разобрать и собрать двигатель машины с закрытыми глазами. Он мог починить любое устройство, в котором есть движущиеся части, от карманных часов до пианино. К расследованию дел он подходил точно так же: выяснял, каким образом собраны все детали преступления, как оно смогло произойти, — и был одним из лучших агентов, которыми располагало Бюро. Вот только обратить свой острый, как бритва, ум на устройство личной жизни ему не удавалось.
Когда она подошла к задней двери и вставила ключ в замок, зажглись лампочки охранной системы. Роб. Как она могла забыть о Робе, с его рыжими, как морковка, волосами, сладкой улыбкой и пагубной страстью к азартным играм? Итого получается одиннадцать мужчин. Одиннадцать раз она уходила от Уилла, и одиннадцать раз он принимал ее обратно.
Блин, и это не считая женщин.
Энджи включила свет в кухне и прижала ключи к панели сигнализации. Уилл действительно любил ее. Она была убеждена в этом. Даже когда ссорились, они следили за тем, чтобы не зайти в этом деле слишком далеко, не сказать чего-то, что может глубоко ранить, причинить слишком большую боль и привести к окончательному разрыву. Они знали друг о друге все — по крайней мере, знали то, что имело значение. Если бы кто-то приставил пистолет к ее голове, под угрозой смерти заставляя объяснить, почему они с Уиллом каждый раз снова оказывались вместе, она бы погибла, но ответа так и не нашла. И дело не в том, что это требовало какого-то глубокого самоанализа, — просто, видимо, Уиллу это тоже было написано на роду.
Энджи взяла из холодильника бутылку с минералкой и пошла в заднюю часть дома, безуспешно стараясь не думать об Уилле. Она включила автоответчик на прослушивание и начала раздеваться. Одна ее половина надеялась, что он позвонит, но вторая точно знала, что он этого не сделает. Звонок к ней был бы поступком импульсивным, а Уилл вовсе не был импульсивным человеком. Он любил устоявшийся порядок. Спонтанность — это для киногероев.
Раздевшись, Энджи включила душ и взглянула в зеркало. Глядя на свое тело, она не могла не думать о теле Уилла. Она получила свою долю жестокого обращения от рук приемных отцов и неродных родителей, но все рубцы от ран были внутри, в ее душе. В отличие от Уилла, у нее не было шрама на лице, ожогов от сигарет и глубоких порезов, оставленных пьяными взрослыми, решившими сорвать свою злость на беззащитном ребенке. У нее не было неровного шрама через всю ногу, когда сложный открытый перелом привел к шести операциям на кости. Как не было до сих пор розового рубца на предплечье от удара бритвы, из-за чего Уилл едва не истек кровью и был очень близок к смерти.
