— Военный. Шестнадцать лет службы в управлении полиции Атланты. Прошел путь от простого постового до получения золотого жетона полицейского. В девяносто восьмом против него было выдвинуто обвинение в применении чрезмерной силы. — Она сделала движение рукой, словно отметая это обстоятельство. — Он продвигался вверх довольно быстро. Отдел по борьбе с наркотиками — недолго, видимо, быстро надоело, — полиция нравов и вот теперь убойный отдел. В колледже он не учился. — Она взглянула на Уилла. — Постарайтесь не подавлять его своим экстравагантным двуяйцовым образованием, доктор Трент.
— Хорошо, мэм.
Она перевернула страницу.
— Благодарность за спасение штатского. Даже у вас этого нет. Они вручают такие штуки, как сладкую конфетку — Она закрыла папку. — В общем, ничего примечательного. Скучно одевается в бежевое и ведет себя тихо. — Это была стандартная фраза, которую она использовала в отношении копов, которые просто выполняют свою работу и дожидаются пенсии. Это был далеко не комплимент.
— Что-нибудь еще? — спросил Уилл, точно зная, что у нее есть что сказать.
Она улыбнулась.
— Я позвонила одному своему другу в погонах… — У Аманды всегда были какие-то друзья. Учитывая ее личность, Уилл сомневался насчет природы этой дружбы — возможно, под друзьями она имела в виду тех, кого ей удалось схватить за одно место. — Когда Ормевуд был в Кувейте, он служил в снабжении. И не продвинулся дальше звания рядового.
Уилл был несколько удивлен.
— Неужели?
— Он был с почетом уволен в запас, и это было все, что хотели знать в полиции Атланты и что их заботило. Но мой источник сообщил, что он был ранен на вторую неделю пребывания за рубежом, причем никто так и не узнал, кто в него стрелял.
— Он сам себя ранил?
Она пожала плечами.
— А вы бы не прострелили себе ногу, чтобы выбраться из этой преисподней?
Уилл точно готов был прострелить себе ногу, лишь бы выбраться из ее кабинета.
— Итак, — Аманда сложила ладони вместе и откинулась на спинку кресла, — план действий?
— Мне необходимо поговорить с Ормевудом. То, что случилось у него на заднем дворе, не может быть простым совпадением.
— Вы думаете, он мог подобраться слишком близко к исполнителю по делу Монро?
— Когда мы приехали туда, труп Синтии Барретт был совсем свежим, прошло не более часа с момента смерти. Все утро я был вместе с Ормевудом и не заметил, чтобы мы предприняли какие-то серьезные шаги в направлении раскрытия дела, не говоря уже о том, что зацепили кого-то настолько, что он прыгнул в машину, поехал к Ормевуду домой и изуродовал его соседку.
Аманда кивнула, приглашая его продолжать.
— Мы поговорили с сутенером Монро. Он не похож на человека, который станет уничтожать источник хорошего дохода. Но я еще вернусь к нему сегодня.
— И?
— И еще, как уже сказал, я поговорю об этом с Ормевудом, спрошу, не видел ли и не делал ли он чего-то необычного в ночь убийства Монро.
— Он сегодня работает или взял отгул по семейным обстоятельствам?
— Понятия не имею, — ответил Уилл. — Как бы там ни было, я его найду
Она взяла одну из бумажек с текстом телефонного сообщения.
— Лео Доннелли пытался получить ваше персональное досье.
— Меня это не удивляет.
— Я засекретила его, — сказала она. — Незачем кому-то копаться в вашем грязном белье.
— Кому-то, но не вам, — уточнил Уилл. Он взглянул на часы и встал. — Если это все, доктор Вагнер…
Она широким жестом развела руками.
— Конечно, доктор Трент. Вперед, к покорению вершин!
Джон решил избавиться от своих туфель. Он не был уверен, что не оставил следов на месте преступления, и не собирался полагаться на случайность. Когда он вернулся в ночлежку, то кухонным ножом срезал часть подошв, изменив на них рельефный рисунок. Не особенно веря в свое везение, он затем сел в автобус, заплатив за билет наличными, а не абонементной карточкой, по которой его можно было отследить, и проехал по Кобб-Паркуэй до самой Мариетты. Здесь он походил еще примерно час, волоча ноги по горячему асфальту и еще сильнее стирая подошвы.
В супермаркете «Таргет» он купил пару новых кроссовок — в другом случае он вряд ли мог позволить себе это за двадцать шесть долларов! — и выбросил свои туфли в контейнер для мусора позади китайского ресторанчика подозрительного вида. Когда он почувствовал запахи из кухни, в животе заурчало. Двадцать шесть долларов! Он мог бы купить себе прекрасную еду, и ее принесла бы официантка; она подливала бы ему в стакан чай со льдом и болтала с ним об этой несносной погоде.
Но весь чай в мире не стоил того, чтобы из-за него снова сесть в тюрьму.
Господи, он опять попал в грязную переделку! При воспоминании об ощущениях, когда он сжал язык девушки большим и указательным пальцем, его передернуло. Даже через латексную перчатку он чувствовал его шершавость, его теплоту… Джон зажал рукой рот, сдерживая тошноту. Она ни в чем не была виновата. Просто девочка, чересчур любопытная, которой так легко управлять.
