Поэтому она все подробно пересказывала Молли Бродхерст. Не реже раза в неделю ей удавалось уйти из Вельтевредена под предлогом посещения портного или парикмахера. Они с Молли встречались только после того, как Тара убеждалась, что за ней не следят. Ей было приказано порвать все левацкие связи и воздерживаться от высказывания своих политических взглядов или пропаганды социализма в присутствии третьих лиц. Единственной ее связью с реальным миром борьбы оставалась Молли, и она ценила каждую минуту их встреч.
Мириам Африка всегда могла привозить на такие встречи ребенка. Отчитываясь перед Молли, Тара держала его на руках и кормила из бутылочки. Все в маленьком Бенджамине, от тугих завитков черных волос на голове, от исключительной мягкости кожи и ее необычного цвета – цвета меда и старой слоновой кости – до подошв крошечных ног, бледно-розовых, точно кораллы, – зачаровывало ее.
Во время одной из встреч Молли передала ей новое письмо от Мозеса, и даже радость от встречи с Бенджамином поблекла перед содержавшимися в нем словами.
Письмо было написано в Аддис-Абебе, столице Эфиопии. Мозес оказался там по приглашению императора Хайле Селассие и должен был выступать на встрече глав черных африканских государств; он описывал оказанный ему теплый прием и предложения поддержки, моральной, финансовой и военной, борьбы в Анзании – так теперь он называл Южную Африку. Она впервые услышала это название, и когда произнесла его вслух, оно вызвало в ее душе глубокий патриотический отклик, какого она не знала раньше. Она дочитала письмо Мозеса.
«Оттуда я поеду в Алжир на встречу с полковником Бумедьеном, который сражается с французским империализмом; его мужество, несомненно, принесет счастье его трагически угнетаемой земле.
После этого я полечу в Нью-Йорк, и, кажется, не вызывает сомнений, что мне позволят выступить на Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций. Все это замечательно, но у меня есть лучшие новости, касающиеся тебя и нашего сына Бенджамина.
Продолжай свою работу, крайне важную для нашего дела: наши могущественные друзья решили особо наградить тебя. Вскоре мы втроем: ты, я и Бенджамин – будем в Лондоне. Не могу выразить, как мне хочется взять на руки сына и увидеть тебя.
Напишу, как только у меня будут более определенные новости. Тем временем прошу тебя продолжать свою важную работу; в особенности постарайся, чтобы на следующих выборах твоего мужа избрали в парламент и он вошел в правительство. Это сделает твое положение исключительно ценным для нашей борьбы».
Много дней после получения письма у Тары было такое хорошее настроение, что Сантэн и Шаса заметили это и сочли знаком того, что Тара окончательно решила принять на себя роль хозяйки Вельтевредена и соблюдать условия заключенного с Шасой соглашения.
Когда премьер-министр объявил дату общих выборов, страну сразу охватило то своеобразное возбуждение, которое всегда сопровождает крупные политические события в Южной Африке, и газеты начали публиковать резкие и фанатичные заявления.
Одной из главных сенсаций кампании стал выход Шасы из Объединенной партии и утверждение его кандидатуры от националистов в округе Южный Боланд. Англоязычная пресса бичевала его, называя трусом и предателем, а «Бюргер» и «Ди Трансваалер», главные выразители националистических взглядов, расхваливали Шасу как дальновидного человека будущего и описывали день, когда все белые граждане Южной Африки под твердым руководством Националистической партии плечом к плечу двинутся к золотой республике – месту всех истинных патриотов Южной Африки.
Из Нью-Йорка прилетела Китти Годольфин – освещать выборы и продолжить свой знаменитый сериал «Взгляд на Африку», который уже принес ей еще одну «Эмми» и сделал одной из самых высокооплачиваемых представительниц нового поколения молодых, красивых и ядовитых телевизионных комментаторов.
