Ярость полностью

Манфред заканчивал речь словами о повышении Лотара. Конечно, с горечью думала Сара, продвижение Лотара по службе не было бы таким стремительным, если бы его отец не был министром внутренних дел и если бы он не так хорошо играл в регби. Ее-то Кобусу не приходится ждать такой зеленой улицы. Все, чего он достигнет, будет достигнуто благодаря его таланту и собственным усилиям. Они с Рольфом мало могут для него сделать. У Рольфа – почти никакого влияния, и даже плата за обучение Якобуса в университете была серьезной обузой для семейного бюджета. Саре пришлось посмотреть в глаза тому факту, что Рольф никогда не пойдет дальше того, каков он сейчас. Его переход к адвокатской практике был ошибкой и не оправдал себя. К тому времени как он осознал свой промах и вернулся к работе университетского преподавателя, он потерял много лет и ему не сразу дали кафедру. Нет, они мало чем могут помочь Кобусу, но ведь никто в семье – и сам Кобус – не знает, чего он хочет от жизни. Он отличник, но страшно разбрасывается и начисто лишен целеустремленности, к тому же всегда был скрытен. Так трудно вытянуть из него что-нибудь… Раз или два Саре это удавалось, но ее испугали его необычные, радикальные взгляды. Может, не стоит слишком глубоко лезть сыну в голову, подумала она и улыбнулась ему, и в это мгновение Манфред наконец закончил восхвалять своего отпрыска.

Якобус подошел к ней.

– Принести тебе еще апельсинового сока, мама? У тебя пустой стакан.

– Нет, спасибо, Кобус. Постой со мной немного. Я тебя в последнее время редко вижу.

Мужчины наполнили кружки пивом и направились на другую сторону бассейна, к костру для барбекю. Под всеобщий смех и шутки Манфред и Лотар повязали полосатые передники и вооружились вилками с длинными ручками.

Сбоку на столе стояло множество тарелок с сырым мясом, кусками баранины, сосисками на длинных вертелах, немецкими сосисками и большими толстыми стейками – довольно, чтобы накормить армию великанов, мрачно подсчитала Сара; тут мяса на месячную зарплату ее мужа.

С тех пор как Манфред и его однорукий впавший в маразм отец загадочным образом приобрели акции «Рыболовецкой компании Юго-Западной Африки», к славе и влиянию Манфреда прибавилось и необыкновенное богатство. У Хайди норковая шуба, а Манфред купил в богатом плодородном поясе Оранжевой республики большую кукурузную ферму. Каждый африкандер мечтает о своей ферме, и когда Сара подумала об этом, ее зависть разгорелась с новой силой. Все это могло принадлежать ей. Немецкая шлюха лишила ее всего, что ей принадлежало по праву. Слово шокировало ее, но она про себя упрямо повторила – шлюха!

Он был моим, шлюха, а ты украла его у меня.

Якобус что-то говорил ей, но она с трудом понимала, что. Она продолжала смотреть на Манфреда Деларея. Каждый раз, как слышался его громкий смех, сердце у Сары сжималось, и она краем глаза продолжала следить за ним.

Манфред давал прием; даже одетый в этот глупый передник, с кухонной вилкой в руке, он был в центре всеобщего внимания и уважения. Каждые несколько минут к собравшимся присоединялись новые гости, почти сплошь влиятельные и известные люди, но все раболепно окружали Манфреда и внимательно прислушивались к его мнению.

– Мы должны понять, почему он это сделал, – говорил между тем Якобус, и Сара заставила себя сосредоточиться на сыне.

– Кто сделал, дорогой? – спросила она.

– Мама, да ты ни слова не слышала, – мягко улыбнулся Якобус. – Иногда ты бываешь такой рассеянной…

Сара всегда испытывала неловкость, когда он так фамильярно с ней разговаривал: дети ее друзей никогда не позволили бы себе такой тон в разговоре с родителями, даже в шутку.

– Я говорю о Мозесе Гаме, – продолжал Якобус, и все, кто находился поблизости и услышал это имя, повернулись к нему.

– Этого черного разбойника наконец повесят, – сказал кто-то, и все сразу согласились:

– Ja, самое время.

– Мы должны преподать им урок – проявишь милосердие к каффиру, и он будет считать, что ему все сойдет с рук.

– Они понимают только одно…

– Я думаю, будет ошибкой повесить его, – внятно сказал Якобус, и наступила ошеломленная тишина.

– Коби! Коби! – Сара потянула сына за рукав. – Не сейчас, дорогой. Людям такие разговоры не нравятся.

– Потому что они их никогда не слушают и не понимают, – рассудительно объяснил Якобус, но большинство подчеркнуто отвернулось от него, а дама средних лет, двоюродная сестра Манфреда, резко сказала:

– Послушай, Сари, ты не должна разрешать сыну говорить так, будто он коммунист.

– Пожалуйста, Коби, – взмолилась Сара, вновь назвав сына уменьшительным именем, – ради меня.

Манфред Деларей заметил волнение и вспышку враждебности среди гостей, посмотрел за костер, на котором шипело мясо, и нахмурился.

– Как ты не понимаешь, мама! Мы должны об этом говорить. Иначе никто никогда не услышит, что есть другая точка зрения. Никто из них не читает английские газеты…

– Коби, ты рассердишь дядю Мэнни, – взмолилась Сара. – Пожалуйста, прекрати.