Вокруг сомкнулся лес, акации уступили место густому, вызывающему клаустрофобию колючему кустарнику и зеленым лианам. Видимость сократилась до ста пятидесяти футов, а под переплетением ветвей приходилось пригибаться. Стало жарко, пятнистый свет был обманчив, он наводнял лес странными формами и угрожающими тенями. Зловоние буйволов в жару, острый звериный запах, поднималось словно пар, и они нашли сплюснутые груды и размазанный желтый помет там, где буйволы в первый раз залегли, потом встали и пошли дальше.
Впереди Матату открытой ладонью подал знак «очень близко». Шон раскрыл казенник «гиббса» и сменил большие медные патроны .577 «Киноч» на два других таких же. Первую пару он держал в левой руке, готовый мгновенно перезарядить. Он может расстрелять эти четыре патрона вдвое быстрее, чем самый искусный стрелок из магазинного ружья. В кустах было так тихо, что они слышали свое дыхание и стук собственной крови в ушах.
Неожиданно что-то стукнуло, и они застыли. Шон узнал звук. Где-то прямо перед ним буйвол покачал огромной головой, отгоняя кусачих мух, и задел изогнутым рогом за ветку. Шон опустился на колени, знаком приглашая Лану сделать то же самое, и они вместе поползли вперед.
Совершенно неожиданно они вышли в бреши в растительности к крошечной поляне двадцать шагов в поперечнике. Здесь почва была утоптана, как в старом краале, и покрыта лепешками высохшего навоза.
Они лежали на краю поляны и сквозь путаницу веток всматривались в ее противоположный край. Солнце слепило их, тени на той стороне казались спутанными и неясными.
Но вот самец снова покачал головой, и Шон увидел их. Они лежали тесной группой, горой черноты в тени, и их головы загораживали друг друга, так что тяжелые рога образовывали неразрешимую головоломку. Хотя их и охотников разделяло всего тридцать шагов, невозможно было отличить одно животное от другого или пару рогов от всей группы.
Шон медленно повернул голову и приблизил губы к уху Ланы.
– Я их подниму, – прошептал он. – Будь готова выстрелить, как только я скажу.
Она вспотела и дрожала. Шон чуял ее страх и возбуждение и возбудился сам. Он почувствовал напряжение внизу живота и мгновение наслаждался этим ощущением, прижимаясь бедрами к земле, как будто под ним было тело Ланы. Потом нарочно ударил медными патронами в левой руке о стальной ствол «гиббса». Резкий металлический лязг неожиданно разорвал тишину.
На другом краю поляны все три быка вскочили и повернулись к югу. Подняв головы, они высоко задирали мокрые морды, с которых капала слюна; шишки в основании мощных рогов, черные, как железняк, соединялись над их свирепыми поросячьими глазками, рога были нацелены остриями вперед и вниз, уши торчали, как трубы.
– Бери среднего, – тихо сказал Шон. – Стреляй в грудь.
Он застыл в ожидании ее выстрела, потом искоса взглянул. Ствол «везерби» в руке Ланы описывал маленькие неровные круги: она пыталась удержать цель, и Шон вдруг понял, что она забыла сменить увеличение съемного телескопического прицела. Она смотрела на самца буйвола с расстояния в тридцать шагов и с десятикратным увеличением. Все равно что смотреть на боевой корабль в микроскоп: видна только бесформенная темная масса.
– Не стреляй! – с нажимом прошептал он, но из ствола «везерби» вырвался длинный язык пламени и полетел через поляну; большой буйвол содрогнулся и мотнул головой, от силы удара у него вырвалось короткое мычание – Шон видел, как сухая грязь полетела с морщинистой черной кожи на правом плече, и когда буйвол повернулся в кустарнике, приготовился выстрелить в него. Но к раненому животному повернулся другой буйвол, заслонив его на мгновение, раненый ушел в кусты, и Шон поднял ружье, не выстрелив.
Они лежали рядом и слушали, как затихает громкий шум ломящихся сквозь кусты тел.
– Я плохо видела, – сказала Лана детским дрожащим голосом.
– Идиотка, у тебя прицел настроен на полное увеличение!
– Но я попала в него!
– Да, Казенник в патоке, ты попала в него, и очень жаль. Ты перебила ему переднюю правую ногу.
Шон встал и свистом подозвал Матату. Несколькими быстрыми словами на суахили он объяснил суть затруднения, и маленький ндоробо укоризненно посмотрел на Лану.
– Оставайся со своим подносчиком ружья, – приказал Шон Лане. – Мы пойдем и закончим дело.
– Я иду с вами, – покачала головой Лана.
– Мне платят как раз за это, – пояснил Шон. – За то, чтобы подчищать за вами. Оставайся на месте и дай мне сделать мою работу.
– Нет, – сказала она. – Это мой буйвол. Я его прикончу.
– У меня нет времени на споры, – с досадой сказал Шон. – Иди, но будешь делать, что тебе говорят.
И он знаком велел Матату взять кровавый след.
На месте, где стоял самец, видны были осколки кости и клочки шерсти.
– Ты разбила большую кость, – сказал Шон Лане. – Пуля наверняка раскололась. С такого расстояния она к моменту удара набирает скорость 3500 футов в секунду – тут даже пуля «нослер» не выдержит.
