Она двинулась на Двумечника сбоку, без предупреждения. Она всегда была быстра и агрессивна. Но Двумечник ее заметил. Он качнулся в сторону и ринулся на Макару. Потом крутанулся, выбросив другой меч во вторую копейщицу, подобравшуюся слишком близко. Затем Двумечник небрежно повернулся к Макаре спиной и убил третью копейщицу, вонзив меч в шею. Даасо не понимала, чего ждала Макара. Захватчик стоял к ней спиной. Он был беззащитен.
А потом Макара упала на колени, и спина ее туники была пропитана кровью. Она рухнула замертво. Даасо даже не видела удара, отнявшего ее жизнь, и теперь Двумечник снова приближался.
Молодой копейщик, который был не настолько молод, чтобы действовать так безрассудно, бросился на мелкого захватчика с боевым кличем. Двумечник убил глупца, не замедлившись ни на шаг. И, снова найдя Даасо в мешанине тел, ринулся к ней бегом.
Он неистово кричал. Даасо понятия не имела, что именно, но шум привлек внимание находившихся поблизости копейщиков и копейщиц. Двумечник убил ближайших четырех быстрее, чем сердце Даасо совершило удар. Отправив последних к богам, Двумечник подобрался близко, и Даасо увидела его глаза, увидела его демонический взгляд.
Захватчик снова крикнул Даасо, и хотя слова были ей непонятны, значение угадывалось безошибочно. Это был вызов. Вызов на бой, который должен был разрешить их вражду.
Даасо ощутила в себе магию. Ту, от которой ее кожа становилась твердой как камень, которая приумножала силу и повышала скорость, делала втрое крупнее и тяжелее мелких, и Даасо, Отнимающая головы племени таонга, которая не боялась мужчин под волей богов, перехватила копье, сделала глубокий вдох через нос, развернулась и бросилась бежать.
Мелкий с досады закричал Даасо в спину. Последовать за ней Двумечник не мог. Продвинуться дальше в глубь войска ксиддинов и прочь от своих было равно гибели.
Даасо была в безопасности. Но она бежала не останавливаясь. Даасо, Отнимающая головы, не боялась мужчин, но она увидела истину. Двумечник не был мужчиной, он не был человеком.
Тау кричал на хедени, проткнувшую Джавьеда, и не мог поверить, что женщина-воин решила сбежать. Ксиддины впереди, казалось, удивились не меньше, и на миг бой вовсе прекратился. Но Тау этого не замечал. Он был словно в оцепенении. Это случилось снова. Дорогой ему человек оказался ранен, и несмотря на все, что делал Тау, ничего не изменилось. Он все равно не мог этого остановить.
Ксиддинский воин первым возобновил бой, попытался ударить Тау. Но он убил мужчину и отступил на шаг. Еще одного ксиддина, который сражался с Индлову, оттеснили слишком близко. Тау пронзил его и сделал еще шаг. Он мог это сделать. Мог погнаться за женщиной-воином. Мог…
– Мирянин из Керема, нет! – приказал Келлан Окар сзади.
– Не называй меня так, – сказал Тау, стараясь держать себя в руках.
– Ты умрешь ни за что. Иди к своему умквондиси. Он умирает, а мы не удержимся.
– Джавьед…
– Он еще жив. Разве ты позволишь ему покинуть этот мир в одиночестве?
Тау сверкнул на Келлана глазами, но покинул передовую, побежав к месту, где пал Джавьед. Он нашел наставника – тот лежал с пепельным лицом и полуприкрытыми глазами. Тау опустился на колени и взял его за руку.
– Джавьед.
– Тау?
– Это я.
– Я думал… Я думал, это возможно. Мир.
Тау мысленно вернулся в тот день, когда погиб его отец.
– Боритесь, умквондиси. Не сдавайтесь. Мы отнесем вас на Утесы, и жрица Саха все исправит.
– Возьми… Возь… – Джавьед сунул что-то Тау в руку. Это был его кинжал Стражи.
– Нет, он понадобится вам, когда вам станет лучше, – сказал Тау.
– Уводи Чешуй… отсюда. – Джавьед сжал пальцы Тау вокруг рукояти редкого оружия.
– Простой план, мне такие всегда нравились. Мы уходим, все вместе.
Джавьед его не слушал, его взгляд скользнул мимо Тау. Тау не слышал, чтобы кто-то приближался, но взгляд Джавьед был таким сосредоточенным, что Тау пришлось проверить.
Прорванная линия передовой придвинулась ближе, но за плечом у Тау никого не было. Он посмотрел на умквондиси. Взгляд Джавьеда был ясен и сосредоточен.
– Джамилах? – спросил он. – Ты уже здесь? – Он попытался сделать вдох и не смог, но ему хотелось сказать что-то еще. – Джамилах, – вымолвил он. Имя его дочери. Его последнее слово. И Джавьед умер, лежа на земле.
Тау услышал тяжелую поступь. Резко обернулся и увидел Келлана. Великий Вельможа больше не был разъярен, рядом с ним была Зури. Битва сказалась и на ней. Она выглядела предельно вымотанной и будто пораженной болезнью. И все же он ощутил ее заботу и любовь, она была готова разделить его боль.
Она подошла к Тау и обняла его. Она не знала Джавьеда, но видела, что он значил для Тау. Ее жалость уничтожила последние крупицы самоконтроля Тау, и у него хлынули слезы.
– Он мертв, – произнес он безжизненным голосом.
– Наши боевые линии разрушены, – сообщил ему Келлан. – Уходим сейчас или никогда.
Зури разомкнула объятия, и Тау сунул кинжал Джавьеда себе за пояс, после чего обхватил рукой тело своего мастера меча.
– Он не сможет идти, – сказал Келлан.
