Тау отвернулся, пытаясь сохранять угрюмое выражение лица, но сдерживать улыбку было невозможно. Сначала слабая, она поползла по лицу, пока он не стал ухмыляться так, будто слишком долго пробыл на солнце. Он поднял кулак, но не тот кулак – и чуть не свалился от боли. Глаза заслезились, но настроение ничуть не омрачилось. Вся пятерка Джавьеда выдержала бой, состязание закончилось. Его Чешуй победил!
Тау знал, что остаток дня может провести по своему усмотрению. Таково было право устоявших в бою, но он решил не тратить время впустую – тем более после речи Джавьеда.
– Вы хорошо дрались, – сказал Джавьед, обращаясь к Чешую. – Но мы понесли слишком большие потери, и я сам в этом виноват. Я уделял чересчур много внимания индивидуальным боям, думал, что пятьдесят четыре бойца с лучшей подготовкой и так обеспечат победу. Но это не так. Если мы должны быть лучшими, то мы не можем просто быть лучше подготовлены и лучше драться. Мы должны стать лучшим Чешуем. Чизомо переиграл нас на флангах, только его посвященные не смогли воспользоваться преимуществом. Верно? Хорошо, что они указали нам на нашу слабость. Теперь мы знаем, что не так, и можем это исправить. Мы научимся, как стать более слаженными… завтра. Те, кто устоял, распоряжайтесь этим днем, как пожелаете. Кто не устоял – вы сражались хорошо и самоотверженно. Вы можете собой гордиться. И все же вам еще есть чем заняться, и я оставляю вас в умелых руках аквондисе Анана.
У проигравших в бою мужчин был самый что ни на есть безрадостный вид.
– Как думаете, в столовой уже накрыто? – спросил Хадит у Тау и Удуака, вызвав у великана улыбку.
– Надо утолить жажду, – проговорил Удуак.
– Давайте позовем Яу и Чинеду и вместе с этими лодырями выясним, – предложил Хадит.
– Я бы немного потренировался с остальными, – сказал Тау.
Удуак наклонил голову, глянув на него как на чудака или вовсе идиота. Хадит будто хотел что-то ответить, пытался подобрать слова, но в конце концов отвернулся.
– Удуак, – позвал он, – идем, утолим жажду.
Удуак помедлил с одно дыхание, все еще глядя на Тау. А потом, крякнув, зашагал прочь.
– Победили, значит! – прокричал Анан павшей части Чешуя. – Думаете, это была битва? Да вы вообще ничего не видели! Сейчас пробегите два круга, а потом будете драться по-настоящему!
Те, кто не нуждался в лазарете, выглядели уставшими и недовольными, но все равно побежали, и Тау вместе с ними, чувствуя на себе взгляд Джавьеда.
Пусть смотрит, думал Тау, вспоминая его слова: «Дни без боли не дают вам прогресса».
Тау припустил сильнее. Он не был самым крепким, не был самым быстрым, не был самым талантливым – ничего подобного. Он знал это и знал, что не может этого исправить. Но он мог сделать усилие, мог вкладывать больше труда, и тогда его не одолеют.
Он поклялся в этом себе – поклялся душой отца. Если ему скажут пробежать тысячу шагов, он пробежит две тысячи. Если скажут драться три раунда, он будет драться шесть. А если придется драться до просьбы о пощаде, то о ней попросит не он. Он будет драться до тех пор, пока не победит или не погибнет. И теперь – ни дня без боли, поклялся он.
Джавьед был верен своему слову. Чешуй обучался совместной работе и тактике, что было внове для Тау, для которого понятие координации боевых сил было довольно сложным. Тем не менее это помогало.
Чешуй Джавьеда участвовал еще в двух боях и оба выиграл. Тау выдержал оба. Как и Яу, Чинеду и Хадит. Удуака во второй «убили» – бойцы из Чешуя Тхоко устроили на него охоту.
В том бою несколько бойцов Тхоко окружили Удуака, применив стратегию, которую использовали хедени против Разъяренных Ингоньям. Удуак заставил их за это заплатить. Он сражался, как мифический зверь с Озонте, повалив троих, прежде чем упал сам. У одного из охотников при этом треснул череп.
Пока Удуак стоял на ногах, Тау пытался ему помочь. Он пробился к великану, и они бились спина к спине. Бойцы Тхоко не обращали на Тау внимания, считая, что изрубцованный недоросток его не достоин. Но были вынуждены изменить свое мнение, когда Тау завалил двоих из них. А потом осознали свою ошибку в полной мере, когда Яу, Чинеду и Хадит присоединились к нему, чтобы помочь Чешую Джавьеда выкосить ряды Тхоко.
Остаток того дня Тау провел, тренируясь с проигравшими бойцами Чешуя. Когда они побежали, Удуак бежал бок о бок с Тау. В учебном сражении Удуак был не так жесток.
Тау это заметил, но не придал значения. Все его мысли поглотило обучение. Его приверженность стала абсолютной, а самое тяжелое сражение он вел с самим собой.
Каждый день часть его шептала, что он мог бы отдохнуть, что он и так сделал достаточно, что уже пора взять паузу. Каждый день его преследовал этот лживый шепот, и каждый день Тау заставлял себя вновь переживать миг смерти отца. Это было самоистязание. Но это был единственный способ не дать себе остановиться.
