Тау принялся напирать сильнее, вынудив Чинеду отступить.
– Выкладывайтесь полностью, – прокричал Джавьед, обводя взглядом весь Чешуй. – Иначе вы оскорбляете то время, что было нам дано. Иначе вас ждет не борьба за жизнь, а гибель. Деритесь, чтоб аж дым шел!
Тау стрельнул взглядом в Джавьеда, и Чинеду воспользовался моментом. Он сделал выпад, наведя меч на Тау. Тот среагировал быстро как мог. Отвел оружие соперника в сторону, ударил вторым мечом Чинеду по шее и вывернул лезвие блокирующего меча таким образом, чтобы уколоть им Чинеду в бок.
Чинеду, приняв удары сразу с двух сторон, выгнулся так, будто не знал, куда ему падать.
– Акк! Мка! – Чинеду выронил меч и щит, хватаясь за шею, чтобы проверить, не идет ли кровь. – Богиньей милости! Богиньей милости! Пепел с углями! – протараторил он так быстро, что не успел кашлянуть.
Джавьед кивнул Тау.
– Никогда нельзя представлять собой меньше, чем можешь. Чинеду!
– Умквондиси, – проговорил Чинеду, одной рукой почесывая ребра, а другой шею.
– Ты пытался уколоть Тау, когда он отвлекся… Это была истинно благородная и доблестная попытка, но ты при этом опустил щит. Не будь в бою таким мягким, какой ты с женщинами. В следующий раз держи щит выше.
Яу и Хадит, дравшиеся поблизости, хихикнули.
– Да идите вы в Исихого, – прошипел Чинеду. – Сами лучше с ним подеритесь.
– А почему бы и нет? – ответил Хадит, стукнув Яу мечом. – Готов?
И оба двинулись на Тау.
– Двое на одного? – спросил Тау.
– Я вижу в твоих нежных ручках два меча, – ответил Хадит, толкая Яу в одну сторону от Тау, а сам смещаясь в другую.
Тау хотел было возразить, но увидел, что Джавьед кивнул, разрешив бой. И первым пошел в атаку на Яу. Хадит дрался лучше, но Яу был метким мечником, и игнорировать его было чревато. Яу увидел наступление Тау и отскочил назад, заблокировав первый и второй удары Тау, но пропустил третий, самый сильный, который всем весом пришелся на бедро.
– Богиня! – взвизгнул он.
Тау развернулся и скрестил свои два меча как раз вовремя, чтобы остановить удар Хадита, – тот же ход, что он впервые применил против Ойибо. Затем вывернул меч Хадита, заставив того потерять равновесие, освободил меч и ткнул Хадита в грудь.
Тау оттолкнулся, выпрямился и пошел на него, вертя мечами и атакуя с двух углов. Наученный примером Чинеду, Хадит поднял щит повыше, но использовать меч теперь не мог. Он принял тяжелый удар по рабочей руке, потом по шлему, а когда наконец снова занял боевую позицию с мечом, Тау избежал атаки, приложив свой клинок плашмя к подмышке Хадита.
Согнувшись вдвое, Хадит отступил. Продолжая вертеть мечами, Тау замахнулся на Яу, который уже подкрадывался к нему. Яу выпучил глаза, когда понял, что его ждали. Он попытался ударить Тау по лицу, хорошо прицелившись, но Тау оказался быстрее. Он уклонился, крутанулся на месте и обрушил оба клинка в бок Яу.
Яу повалился, выдохнув воздух из легких, и Тау вновь переключился на Хадита, который уже бежал на него, крича во все горло. Их клинки пустились в пляс, пока Тау не увеличил темп до такой степени, которую Хадит не мог поддерживать.
Осознавая неизбежность своего поражения, Хадит отважился на безнадежный удар, который Тау заблокировал, вывернув его меч, после чего обезоружил противника – деревянное оружие Хадита отлетело прочь. Хадит снова поднял щит, но Тау стал наносить удары ниже и сбил его с ног. Затем встал над ним, нацелив меч ему на горло.
– Сдавайся, – сказал ему Тау.
– Спасибо, я лучше дождусь ничьей.
– Что?
– Сейчас объявят.
Джавьед, улыбаясь, подошел к ним.
– Исход боя – ничья.
– Что?! – воскликнул Тау, и Джавьед не смог сдержаться. Он рассмеялся – громко и заразительно. Остальные бойцы Чешуя его поддержали. Тау смотрел то на одного, то на другого, пока не остановил взгляд на Хадите. Тот широко улыбался.
– Раз уж у Удуака получилось… – Хадит протянул руку. Тау взялся за нее, запястьем к запястью, и поднял брата по оружию на ноги.
Джавьед все не унимался.
– Ничья. Пепел с углями, ничья. Дрались вы хорошо, все трое. Хорошо дрались.
Джавьед приказал всем вернуться к занятиям.
– Ничья, – пробормотал он себе, а потом расхохотался, напугав посвященного, оказавшегося рядом.
– Когда навестишь Удуака? – спросил у Тау Хадит.
– Не знаю, хочет ли он меня видеть.
– Есть только один способ узнать, – сказал Хадит.
Тау набрал воздуха в грудь и кивнул. Затем подошел к Джавьеду, который наблюдал за боем Мшинди и Куэнде, двух близнецов.
– Умквондиси Джавьед, разрешите сойти с поля.
– Куда это, Мирянин Соларин?
– В лазарет.
– А-а, разрешаю. Потом возвращайся, мы будем еще здесь.
Тау поклонился и покинул площадку. Ему давно было пора увидеться с великаном.
Лицо и туловище Удуака были покрыты синяками. На руку, в которой он обычно держал щит, была наложена шина, а левый глаз его заплыл.
– Удуак… – Тау понятия не имел, что сказать.
– Тау.
– Прости меня.
– Нсику.
Тау надулся.
– Нсику.
– Мне уйти?
– Нет, я хочу оскорбить тебя. Нсику! – ответил Удуак.
