– А если нет, и мы войдем… – вмешался Рунако своим тоненьким голосом.
Хадит покачал головой.
– Она там. Я ее чувствую. Приготовьтесь, вы все. Идем в три зубца. Я во главе среднего, Тау слева, Удуак справа.
Это было опасно. Если выпад не удастся, они потеряют слишком много людей и уже не выиграют стычку.
– Да пребудет с вами Богиня, – сказал Хадит.
– Если Она еще не с ними, – прошептал Темба, пока они выстраивались в три зубца.
Ойибо зыркнул на Тембу – в устрашение болтливого посвященного, – а потом взглянул на Тау, ища одобрения. Тау кивнул. От этого обожания было немного неловко, но Ойибо был хорошим бойцом, и Тау был готов простить за это любые неловкости.
Хадит проверил построение трех зубцов. Все стояли на своих местах. Тау в сопровождении восьмерых бойцов предстояло взбежать по левому склону холма, Хадит должен был наступать по центру, а Удуак – справа. План был прост. Тау надеялся, что он сработает.
Хадит глянул на Тау и изогнул бровь. Тау указал пальцем в сторону Индлову. Ему хотелось ринуться в бой.
– Где мы бьемся! – прокричал Хадит.
– Мир горит! – прогремели двадцать семь Меньших, оставшихся от Чешуя Джавьеда, выбираясь из своего редута и устремляясь вверх по холму. Они были достаточно рассредоточены, чтобы Ослабляющая, если она там была, не смогла поразить их всех.
И она там была. Тау увидел ее за одним из больших камней. Она поднимала руку в его сторону.
– Сик! – выругался Тау, когда его поразила волна ослабления, забросив его душу в Исихого.
Вой ветра был оглушительным, небо непроглядным, а когда Тау представил, какие ужасные твари могут скрываться за камнями, у него заледенела кровь. Он оглянулся на своих товарищей. Совокупное свечение остальных восьми бойцов слепило глаза, и их сразу заметили.
Из мглы возникли демоны – ужасные и бесформенные. Они лаяли и завывали – истинные хищники, вышедшие на охоту. Тау услышал, как его товарищи завопили от страха, но их голоса приглушили силы, которые контролировали это место. Многие прижались к земле, кто-то сорвался и пустился наутек, словно отсюда было куда бежать. Тау стиснул зубы, думая: «Раз уж ты в темном мире, не останавливайся». И, вскинув мечи, ринулся вперед. Его сердце колотилось, переполненное ослепляющим страхом.
– Мир горит! – проревел он, врезаясь в демонов и проходя сквозь них, а потом возникая в окружении горького жара, резкого света и божественного благословения – в Умлабе. Он споткнулся, едва не упал, попытался выпрямиться, но мир вращался в головокружительном вихре – когда он заметил и изо всех сил постарался не упустить из виду ошеломленную Ослабляющую, которая стояла всего в нескольких шагах впереди.
Она уже опустила руки и неверяще смотрела на Тау. Он оглянулся туда, откуда пришел. Его клин пребывал в полном разладе – на ногах не осталось никого. Ближе всех находился Ойибо, и тот стоял на коленях, опустив голову и тяжело вздымая грудь.
Волна Ослабляющей получилась особенно краткой. Это была ее обязанность – выпустить их, прежде чем нападут демоны, но она с этим даже перестаралась. Благодаря уроку, полученному от Зури, – когда он узнал, как ускользнуть душой в темный мир, – вынужденный переход стал для Тау менее ошеломляющим. Ослабляющая ослабила его, но не сломила.
Он тряхнул головой, надеясь сорвать последние крюки, которые ощущал на себе из-за путешествия в Исихого. У него путались мысли, но ему хватало собранности, чтобы знать: нужно бежать к Ослабляющей, пусть теперь она съежится от страха. Он сделал несколько шагов и уже почти ее достиг, когда из-за валунов, приветствуя его бронзой, возникли двое Индлову – Вельможи, поставленные ее охранять.
Тау рубанул по ближайшему, но его атака вышла преждевременной и неуклюжей – виной тому было его пребывание в Исихого. Один Индлову его заблокировал, а другой – замахнулся, целясь Тау в голову. Его спасли лишь инстинкты. Тау припал к земле, и меч противника просвистел у него над головой.
Тау ударил нападавшего по икре клинком – тот ему в награду взвизгнул. Тау ударил вперед и вверх, целясь первому в пах, – с таким замахом, что будь у его тренировочного меча хоть какое-нибудь острие, он наверняка бы выпотрошил Индлову. Но тот заблокировал удар, и Тау вскочил на ноги, чтобы продолжить натиск.
Глаза Индлову, посаженные глубоко под тяжелым лбом, сверкали, а сам он ухмылялся. Он находит в этом удовольствие, подумал Тау, заметив, что Ослабляющая отползает прочь. Ему нужно было добраться до нее, и поскорее.
Не теряя времени, он завертел клинками в вихре атак, осыпая себя и ухмыляющегося Вельможу искрами. С лица отбивавшегося Индлову сползла улыбка. Но затем вернулась обратно.
Тау отскочил в сторону. Но не успел. Второй Индлову, который был у него за спиной, треснул его по плечу. Он целился в шею, но разницы не было.
От удара в предплечье разлилась волна боли, меч Тау выпал из сильной руки и полетел вниз по склону, а сам он повалился на землю. Однако на этом Вельможи явно не собирались закончить, и Тау перекатился, чтобы ему в лицо не впечатался ботинок. Но едва он вскочил на ноги, оба противника набросились на него.
