– В будущем тебе нужно больше обдумывать свои действия. Не торопись, принимая решения. Это будет для тебя весьма полезно.
Тарик втянул носом воздух.
– Да. Я постараюсь, дядя.
– Ты всегда хотел как лучше, Тарик-джан. Именно поэтому я знаю, что у нас все получится.
– Спасибо. За то, что так охотно берете на себя подобное задание.
– Это я должен благодарить вас обоих. Я уже давно не чувствовал такую искру надежды в душе.
Трое мужчин встали из-за стола и двинулись дальше во двор, где Зорая сидела на насесте в импровизированной конюшне, терпеливо ожидая Тарика. Он надел манкалу и свистнул птице. Она перелетела на его вытянутую руку, наслаждаясь вниманием хозяина. Затем легким движением правой руки Тарик направил Зораю в небо, чтобы она могла поохотиться. Птица вскрикнула один раз, перед тем как вознестись к туманной темноте.
Тень от ее летящего тела пробежала по лицу Тарика, на мгновение скрыв его черты от света факелов.
Реза улыбнулся сам себе.
Теперь он знал, за что бороться.
И понял, что ему в этом поможет.
На следующее утро Рахима разбудил резкий звук металла, ударяющегося об дерево прямо за его открытым окном. Он скатился с постели и неуклюже подошел к подоконнику.
– Какого черта ты делаешь? – проворчал, обращаясь к Тарику.
– А на что это похоже? – Тарик поднял изогнутый лук и наложил на него стрелу. – Нам нужно ехать.
Рахим посмотрел вверх на небо. Солнце еще не появилось над горизонтом; виднелась только рваная полоса света вдоль восточных крыш Рея.
– Ты хотя бы спал? – зевнул Рахим.
Тарик отпустил стрелу. Она с глухим звуком вонзилась в дерево, рядом с головой Рахима.
Тот не дрогнул.
– Это было действительно необходимо?
– Собирай вещи. Пока мой дядя не вернулся и не настоял, чтобы мы позавтракали с ним.
– Куда он удалился?
– Я не знаю. Он вышел, когда было еще темно. – Тарик установил другую стрелу на тетиву и прицелился.
– Почему мы исчезаем, как воры в ночи?
Тарик бросил на друга такой взгляд, который проткнул бы и камень.
– Потому что я не хочу, чтобы он узнал о плане наших действий.
– Ох! А что же мы собираемся делать?
– Как ты надоел со своими адскими вопросами! – Тарик отпустил стрелу. Она полетела тугой спиралью и глухо вонзилась в дерево, идеально дополнив группу семи других стрел с соответствующим оперением.
– Слава Тарику, сыну Назира, эмира Талеквана! Поздравляю. Ты можешь стрелять из лука, – безжизненным голосом промямлил Рахим.
Тарик, тихо выругавшись, направился к окну.
– Я знал, что мне никогда не следовало…
– Успокойся. – Рахим почесал голову. – Я соберу свои вещи. Но, может, ты назовешь мне причину такой секретности?
Тарик остановился у открытого окна и сделал вдох, чтобы успокоиться.
– Ты начинаешь тревожить меня, – продолжил Рахим. – Знаю, ты волнуешься о Шази, но Реза-эфенди сказал, что нам стоит подождать, пока…
– Нет. Я не буду ждать. Я не могу ждать.
Рахим с силой потер переносицу.
– Что ты собираешься делать?
– Что-то. Что-нибудь.
– У нас до сих пор нет плана. И Реза-эфенди сказал, чтобы мы ждали. Нам следует поступить так.
Тарик прислонился плечом к стене из коричневого камня.
– Я думал об этом.
– Я слушаю, – вздохнул Рахим. – Несмотря на мои мудрые побуждения.
– Племена бедуинов вдоль границы Хорасана и Парфии… они, как известно, не заявляли о верности ни одному из королевств. Что, если мы дадим им причину изменить свою позицию?
– Какую причину?
– Причину, по которой любой человек борется за правое дело. Цель.
– Звучит неопределенно-поэтично, – возразил Рахим. – Тебе нужно что-то большее, чем это.
– Земля. Право на земельные владения. Организацию, которая им нужна, чтобы требовать этих прав.
Рахим, размышляя, приподнял один уголок губ.
– Интересно. Но они кочевники по природе. Почему их должна волновать земля?
– Некоторых из них, может, и нет. Однако они столетиями воюют друг с другом, и, кроме притока золота, как раз земля является наиболее быстрым способом получить власть и влияние. Возможно, один из их вождей заинтересован в том, чтобы сражаться на нашей стороне. Они, как известно, могут быть безжалостными, но также одними из лучших наездников, которых я когда-либо встречал. Я вижу только выгоды для обеих сторон.
Рахим увильнул от ответа.
– Звучит опасно.
– С ними стоит поговорить. Худшее, что может произойти, – это отказ.
– Худшее, что может произойти, – это то, что они перережут тебе горло.
– Да. – Вертикальные морщины прорезали переносицу Тарика. – Такое может быть. Но в мои планы не входит оскорблять их в процессе нашего общения.
– Ладно, если кто-то и может говорить с ними, не распрощавшись с головой, так это ты.
– Спасибо тебе, Рахим. Как всегда, твоя неизменная уверенность во мне снимает малейшую возможность сомнения.
Рахим ответил кривой усмешкой:
– На самом деле если кто-то и мог бы говорить с ними, не поплатившись головой, так это Шази. К счастью, в некоторой степени ее харизма передалась тебе.
– Дело не в харизме. Это была непревзойденная решимость, – сказал Тарик, предавшись приятному воспоминанию.
