Судя по числу мужчин в тёмных костюмах и женщин в юбках и строгих брюках, которые наслаждались своим ужином, это заведение относилось к числу тех, где предпочитали дресс-код столь же точный, как вырезки стейков. И поэтому мы с Зейном — он в джинсах, я в своей свободной футболке — полностью нарушали идиллию, но на наш вид забили, как только хостес увидела Зейна. Сомневаюсь, что девушка вообще осознавала моё присутствие.
Впрочем, как и официантка, которая в матери мне годилась, вряд ли осознавала, что Зейн ужинал не один.
Но кого это волновало? Уж точно не меня, когда мой живот был полон сочного мяса, запечённой спаржи и картошечки с трюфелем. Ни когда, секунды отбивали минуты, которые переросли в часы, во время которых мы обсуждали чисто людские вопросы. Ни Предвестника. Ни демонов. Ни обязанности. Всё это отошло на задний план.
Я узнала, что у нас одинаковые предпочтения в музыке. Он был фанатом музыки прошлых лет, как и я, и мы пришли к согласию, что половина того, что сейчас играли на радио, и рядом не стояло с хорошей музыкой, которую исполняли в период между 80-ми и началом 2000-х.
И пока я поглощала самый толстый риб-стейк, что я когда-либо видела, а Зейн педантично ел постное филе, я обнаружила, что он в жизни не смотрел «Игры Престолов». И я решила исправить это в самое ближайшее время. Я объяснила, как совсем недавно подсела на старые ситкомы из 90-х, такие как «Принц из Беверли-Хиллз» и «Шаг за шагом». Оказалось, что его любимым фильмом был «Парк Юрского Периода». Я призналась, что у меня нет любимого фильма, и я не могла понять, как кто-то мог выбрать только один фильм, и моё признание привело к довольно жаркой дискуссии.
Вкусы в фильмах и телевизионных программах у нас были разными.
— Готова поспорить, что ты сможешь процитировать половину всех фильмов «Форсаж», — сказала я, затеребив край футболки. — По памяти.
Зейн усмехнулся, а пламя свечи в стакане затанцевало.
— Слушай, я из тех, кто может оценить красивые формы в любой модели.
Я моргнула.
— Повтори-ка?
Он улыбнулся и подался вперёд, положив руки на стол.
— Цитата из «Форсаж 4». И чтобы ты знала, я остановился на «Форсаж 7».
— Их целых семь?
Его глаза широко распахнулись.
— Их больше чем семь, эх ты бедолага.
Я фыркнула, и откинулась на спинку стула.
— Экшн не моё.
— А что твоё?
Мне даже размышлять на этот счёт не надо было.
— У меня слабость к забавным фильмам ужасов.
— Забавные фильмы ужасов? Звучит как оксиморон.
Не совсем. Многие из них страшные и жуткие, и довольно уморительные. Ну, вот старые фильмы «Крик», они были умными и смешными. Как и «Хижина в лесу».
Зейн закатил глаза.
— Умные и ужасные тоже звучит как оксиморон.
У меня отвисла челюсть.
— Думаю, мы больше не можем быть друзьями.
Он рассмеялся и, взяв свой стакан воды, сделал глоток.
— Без обид.
— И ты считаешь экшн фильмы умными? — я бросила ему вызов.
— Неа. Быстрее нудными, — он поставил стакан. — В отличие от тебя, я признаю присущие недостатки вещей, которые мне нравятся.
Теперь настала моя очередь закатывать глаза.
— И в отличие от тебя, у меня хороший вкус.
Зейн улыбнулся мне, и моё дурацкое дыхание сбилось, когда его взгляд поймал в ловушку мои глаза. Эмоции наполнили меня до предела, пока мы смотрели друг на друга сквозь мерцающий свет свечи. Он прикусил нижнюю губу, проведя зубами по плоти, и у меня подогнулись пальцы ног.
Я не пытаюсь облегчить задачу.
Это были его слова — слова, которые не могли значить то, что мне казалось — но чем дольше он удерживал мой взгляд, тем больше я сомневалась. Воздух был прохладным, но моя кожа пылала жаром. Пульс отбивал стаккато, и несмотря на то, что крошечная часть меня чувствовала себя глупышкой, положительно относясь к тому, что мы решили поиграть несколько часов в обычных людей, это была лучшая из всех ночей, что я могла вспомнить за долгое время — и у нас всё ещё было завтра. День осмотра достопримечательностей и просто… безделья. Я с таким воодушевлением ждала этого, что мне хотелось ускорить время, равно как и нажать на паузу, чтобы всецело насладиться ожиданием. Примерно также я ждала канун Рождества. Приготовление, воодушевление и предвкушение того, что грядёт.
Женщина прочистила горло, и я резко отвела взгляд от Зейна, посмотрев на источник звука. Официантка. Как её звали? Дейзи? Долли? Её распущенные светлые волосы казались чересчур блестящими и упругими — и довольно отличались от конского хвоста, в который они были убраны, когда мы вошли в заведение.
Зейн поднял глаза и улыбнулся.
— Мы злоупотребили вашим гостеприимством?
Обычным ответом было бы «да». Мы просидели здесь довольно долго и даже не заказали десерт. Мы даже не посмотрели меню десертов.
Только вот, само собой, ответ был иной.
— Конечно же, нет, милый, — женщина сложила вместе руки, выставив довольно впечатляющее декольте. — Ты можешь оставаться столько сколько пожелаешь. Я просто хотела убедиться, что тебе больше ничего не нужно.
— Всё хорошо, — Зейн посмотрел на меня. — Трин?
Я взглянула на полупустой стакан с «Колой» и покачала головой.
— Нам ничего не надо.
