Ярость мщения полностью

— Недостает одного червя. Он мне нужен. Она кивнула: — Найдите его поскорее и сожгите.

После того что она увидела здесь, долго убеждать ее не пришлось.

— И главарей Племени, — добавил я. Райт нахмурилась: — Я думала, что мы покончили с ними.

— По крайней мере четверых нет среди мертвых. Не думаю, что они вернутся сюда. Скорее всего, они и не собирались возвращаться. — Я сел в джип рядом с ней.

Она искоса взглянула на меня, понимая, что здесь происходит нечто большее, чем я говорю, но расспрашивать не собиралась. Отвернувшись от меня, Райт включила передачу.

Когда мы отъехали от горящего ранчо, она тихо произнесла: — Я хочу вам кое-что сказать.

— Валяйте, не щадите моих чувств. У меня их нет. Больше нет.

— Вы мне не понравились вначале. Мне не понравился ваш инструктаж. Не понравилось, как вы провели рейд. Понимаете, майор Андерсон, или как вас там? Вы мне не нравитесь. Я не желаю видеть вас в своем районе. Я не хочу никогда больше иметь с вами дело. Вам ясно, майор Андерсон?

— Яснее не бывает, полковник. Вас, наверное, обрадует, что тут у нас полная взаимность.

— Благодарю вас, майор.

— Всегда к вашим услугам, полковник.

Автобус ждал меня на краю летного поля. Я сунул огнемет за сиденье, сел на водительское место и направился обратно в Семью.

Я свернул в каньон.

Тремя километрами выше дорога круто поворачивала. Спрятанная за поворотом от глаз любого, кто ехал вниз, ее перегораживала баррикада из двух школьных автобусов.

Рядом с автобусами стояли Бетти-Джон, Берди, Большая Айви и несколько подростков. Все с оружием. Вытащив из-за сиденья огнемет, я присоединился к ним.

Берди все-таки послушалась. Отлично.

Она подошла ко мне и спросила: — Ну как?

— Мы достали почти всех.

— Что с детьми?

— Там было семеро наших и еще трое знакомых. — Я перечислил имена тех, кого знал; радости при этом Берди не испытала. — Полковник Райт устроит их на ночь в Санта-Круз.

Бетти-Джон спросила: — Что с ренегатами?

Без всяких эмоций я ответил: — Пленных мы не брали.

— Хорошо. — Она было отвернулась, но вдруг снова обратилась ко мне. Выглядела она изможденной и сломленной. — Ты был прав, Джим.

— Лучше бы я оказался неправ.

— Мне следовало прислушаться к тебе раньше.

— Да, следовало. — Ей было тяжело, но я не собирался облегчать ей жизнь.

— Я… Мне жаль. Я должна была верить тебе, но… Я никогда не думала… Одним словом, мне очень жаль, вот и все.

Я знал, что сейчас скажу, и не собирался сдерживаться.

— Мне тоже жаль, Би-Джей. Но жалости недостаточно. Ее никогда не бывает достаточно. Я — специалист по жалости. Я не могу найти Томми. Алек погиб. И Холли с таким же успехом может умереть. Знаешь, я больше зол на тебя, чем на ренегатов.

— Я стараюсь извиниться!.. — взорвалась она. — Ты что, хочешь добить меня?

— Да, хочу! Черт побери! Потому что мне больше не на ком сорваться!

Она начала было протестовать, не тут до нее дошли мои слова, и она сдержалась.

— Давай. Выкладывай все. Не щади меня. Я колебался.

— Ну давай же…

И тогда я сорвался. Я выпустил все. Все, что накопилось.

— Ты — недалекая, беспечная, тупая, невнимательная, эгоистичная сука! Мои дети мертвы! И другие тоже. Они могли бы остаться в живых, если бы ты просто выслушала меня. Если бы мы вовремя поставили забор! Все, чего я хотел, — это спасти детей. А ты хотела, чтобы все было по-твоему. Тебе же надо было все проанализировать, посовещаться, обдумать! И ты еще имела наглость утверждать, что я параноик и психопат! Посмотри, кто заплатил за это!

Би-Джей. была потрясена.

— Это все?

— Нет. Ты получила то, чего добивалась! Любуйся теперь! Мертвые ребятишки по всей улице! Дети заплатили за твою тупость!

По ее лицу бежали слезы.

— Что еще ты хочешь сказать мне, Джим?

Откуда у нее берутся силы слушать это? Мне следовало заткнуться, но я не мог. Я должен был выговориться.

— Я ненавижу тебя, Би-Джей. Никогда больше не поверю тебе.

Она всхлипывала.

— Продолжай, Джим. Ты единственный, кто говорит мне правду. Я предала Семью. Ты кругом прав. Я больше не заслуживаю доверия. И никогда не буду заслуживать.

Она разваливалась на куски прямо на глазах.

Несмотря на ярость, мне хотелось схватить ее, обнять и сказать, что это неправда, что она по-прежнему заслуживает любви, и доверия, и уважения. Но, Боже, как же я ее ненавидел! Мне хотелось убить ее. Или кого-нибудь другого. Все равно кого.

Бедная Би-Джей.

Она делала что могла, но не знала всего. Если бы только она меня послушала — вот что сводило меня с ума! Я уже не знал, что чувствую сейчас.

— Мне больше нечего сказать.