— Но я опять не понял, о чем вы, — настаивал генерал Рольф, незаметно просовывая руку между диванных подушек, где держал именной автоматический пистолет “лахти” для защиты от грабителей.
— Ты купил один из этих презренных паровозов! — прошипел Чиун, подвигаясь ближе к гордости шведской армии. От его ярости даже воздух в комнате словно стал гуще.
— Нет... нет, подождите, пожалуйста! — запротестовал генерал. Где же, черт ее возьми, эта пушка?
— Отрицаешь ли ты свое вероломство?
— Да, — согласно закивал Рольф.
Чиун в нерешительности остановился. Человек, адрес которого дал ему Император Смит, по всем признакам говорил правду. Но Смит никогда раньше не ошибался, а ведь это он сказал Чиуну, что швед виновен.
— Я же знаю о тебе нечто другое! Почему мне назвали тебя, если ты, как сам говоришь, ни в чем не виновен?
— Я понятия не имею. Но... видите ли, я занимаю высокий пост в этой стране. У меня есть враги. Возможно, они вас дезинформировали.
— Как можешь занимать ты высокий пост, ты, бледный кокон, лишенный разума? Нет, ты еще хуже. На третий день у любого кокона появляются крылья. Но ты не проживешь так долго, если не скажешь всю правду мне!
— Вы не можете убить меня, — слабым голосом проговорил генерал; пальцы его нащупали наконец рукоять пистолеа, и он почувствовал себя увереннее.
— Я не могу не убить тебя, если ты виновен, — сурово произнес Чиун. — Ибо лишь кровью своей сможешь ты искупить свое преступление. Но я буду милосерден, если ты докажешь, что на тебе нет вины.
Слабо улыбнувшись, генерал из последних сил рванул из-под подушки пистолет, направил его прямо в искаженное яростью лицо азиата и нажал на спуск.
Ничего не произошло. Вернее, пистолет, как ему и было положено, выстрелил, из его дула вырвалась желтая вспышка, он дернулся от отдачи у генерала в руке. Но азиат в цветастом кимоно стоял на месте.
Генерал выстрелил еще раз.
С тем же успехом. Маленький азиат не шелохнулся, хотя его борода и клочки седых волос над ушами странно вибрировали. То же происходило и с полами цветастого кимоно. Казалось, он находился в движении, хотя и не трогался с места. Генерал Рольф видел это, поскольку не сводил с него глаз. Он так и не понял, что как раз в ту долю секунды, когда вспышка выстрела заставляла его моргнуть, Чиун уворачивался от пули и снова возвращался на место.
Генерал-майору Рольфу стало плохо. Он знал, что пистолет как следует заряжен, патроны новые — осечки быть не могло. И тут же понял, что обречен. А потому решил, что лучше умереть от собственной руки, чем от жутких когтей этого адом посланного азиата.
Развернув пистолет, генерал уставился в черный зрачок дула и хотел было спустить курок.
От крика, вырвавшегося из горла странного гостя, в генеральской квартире едва не лопнули стекла.
Генерал-майор Рольф замер в оцепенении, с пальцем на спусковом крючке.
Словно подброшенный гигантской рукой, азиат в немыслимом прыжке взвился в воздух. Расшитые полы его кимоно разлетелись в стороны, словно крылья огромной птицы. Какая тонкая работа, тупо подумал генерал Рольф. Сколько времени, интересно, уходит на такой узор? И как долго это невероятное существо может висеть в воздухе?
Додумать генерал не успел: носок сандалии ужалил его в висок, словно разгневанная кобра.
Пистолет вылетел из руки генерала и ударился в дверь спальни. Словно по сигналу, оттуда вылетела уже одетая блондинка и в два прыжка оказалась в прихожей. Хлопнула входная дверь.
Генерал Рольф попытался шевельнуть рукой, которая только что держала оружие. Рука не повиновалась. Повернув голову, он увидел, что по указательному пальцу течет струйка крови. Генерал слабо застонал.
— Я не давал тебе разрешения умереть, — услышал он голос кошмарного гостя.
— Я полагал, что могу умереть без вашего разрешения.
— Ни в коем разе. Когда я закончу расспрашивать тебя, тогда можешь покончить со своей никчемной жизнью. Никак не ранее.
Генерал-майор Гуннар Рольф, спаситель шведского королевства, со страхом следил, как к его лицу приближается длинный и острый, словно лезвие ножа, ноготь азиата. Глаза, понял он и закрыл лицо руками.
— Умоляю вас...
— Приготовься к очищению болью, — прозвучал суровый голос пришельца.
— О, Господи...
Он почувствовал, как ноготь прикоснулся к его правому виску.
— Мне нужна правда, — напомнил голос.
— Ничего я не знаю...
Боль, оглушающая, разрывающая тело и душу на части, казалось, заполнила собою весь мир. Во всем теле не осталось ни одной клетки, которая не заполнилась бы этой жуткой, кричащей болью. Мозг словно воспламенился, еще секунда — и он лопнет, охваченный красным пламенем...
Сил достало на одно короткое слово:
— Хватит!
— Правды! — И снова давящая, крушащая боль.
— Ничего не знаю!..
— Правды! — От боли генерал прокусил язык, и его рот заполнился пузырящейся кровью. Глаза застилала кровавая пелена, он желал только одного — немедленной смерти. Чтобы прекратилась наконец эта нечеловеческая, адская боль.
— Твой последний шанс.
