ЭнниМеня провозгласили Первой Наездницей Каллиполиса. Когда-то мы с Ли не смогли противостоять своим чувствам, но нам суждено было сойтись в смертельной схватке. Отныне я служу своему народу. В битве против Повелителей драконов мне необходимо заручиться поддержкой опытного наездника, способного говорить на драконьем языке. До захода солнца мне нужно найти его, ведь когда ночь накроет город, битвы уже будет не избежать. Но на чьей стороне тогда окажется Ли?ЛиРаньше весь мир лежал у наших ног, а сегодня кровь драконорожденных на моих руках. После убийства родных и предательства Первого Защитника, моя жизнь разделилась на до и после. Теперь мне суждено свергнуть Атрея и присоединиться к группе отверженных – тем, кто стремится подарить жителям надежду на новую жизнь. Предстоит только решить: идти рука об руку с Энни или перейти к тем, кто остановит кровопролитие.
Джулия пропала, оставив меня в ужасном состоянии. Холод и сырость только усугубили мое мрачное настроение, хотя на Новом Питосе всегда было холодно и сыро. Я потрошил рыбу в подсобке, примыкающей к логову драконов, когда появился Скалли.
– Повелитель драконов желает тебя видеть, – сообщил смотритель логова.
И это был отличный способ сделать мой день еще хуже. Брэн и Фионна, два других оруженосца, вместе со мной выполнявших сегодня задачу по потрошению рыбы, обменялись взглядами. Наши руки были по локоть в ошметках рыбьих костей и чешуи, и вонь рыбьего жира будет шлейфом струиться за нами до самого логова, а теперь я еще упущу единственную привилегию, что дает приготовление пищи для драконов, – не смогу утащить остатки домой. Я выпрямился, вытирая руки о замызганную тряпку.
Скалли ненавидел мой безупречный драконий язык, и именно поэтому я старался использовать его как можно чаще.
– Кто из повелителей… – я сделал достаточно длинную паузу, чтобы он помучился в догадках, добавлю ли я что-нибудь еще, – сэр?
Скалли нахмурился. Вот почему он постоянно заставлял меня потрошить рыбу. Грубиян. Не говоря уже о том, что наши кланы люто ненавидели друг друга.
– Тот, кому ты служишь, – ответил он на норише.
В другие дни это стало бы хорошей новостью. Но сегодня я мог только переживать за Джулию.
На балюстраде меня ожидал Дело Небесная Рыба.
Помню, как в детстве меня поразили каллиполийские ссыльные, прибывшие на Новый Питос: своей призрачной бледностью выживших из семейства Грозового Бича и теплым загаром с густыми кудрями повелителей из рода Небесных Рыб. Дело Небесная Рыба больше не походил на лохматого оборванца, приставшего к берегу десять лет назад, но он по-прежнему был ослепителен, а при виде его меховой накидки и аккуратно зачесанных волос я еще острее осознавал, как отвратительно выгляжу.
Я низко поклонился:
– Неожиданная честь для меня встретиться с вами, мой повелитель.
Дело пробормотал в ответ:
– Как обычно.
Я выпрямился, встретившись с мрачным взглядом Дело, который словно понимал, что я пытаюсь вывести его из себя. Он был моим ровесником, немного выше, но намного изящнее.
– Триархи-в-Изгнании желают говорить с тобой.
Я обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь от прохладных морских брызг, которыми обдавал меня дующий с моря ветер. Мы казались гномами по сравнению со скалами и Крепостью, возвышающимися над нами, и известняковыми карстовыми столпами, выступающими из моря и устремляющимися в небо.
– Они сказали вам зачем?
Я использовал официальное обращение, но Дело всегда обращался ко мне на «ты». Когда мы были моложе и я только начинал осваивать драконий язык, он пытался заставить меня и употреблять неформальную форму местоимения, и обращаться к нему на «ты», или, в конце концов, разговаривать с ним на норише, который он в то время изучал, но я отказывался. В испытаниях силы воли я всегда побеждал Дело.
– Они хотят расспросить тебя о Джулии, – ответил он. – Она пропала.
Как будто я не заметил.
– Откуда мне знать, где Джулия?
Дело колебался:
– Иксион рассказал им.
Судя по тому, каким тоном он сказал это, я понял, что не должен интересоваться, что именно сказал Иксион.
Последний раз, когда я видел Джулию, наши губы сливались воедино. В темноте я чувствовал лишь ее улыбку, пока она дергала мою рубашку, чтобы задрать ее выше. Она всегда улыбалась, словно мы играли в какую-то только ей известную игру, а ее забавляла возможность победить.
Я остановился, и Дело тоже замедлил шаг, оглянувшись на меня. По его лицу я прочитал все, что вот-вот произойдет со мной в стеклянном зале. Он не говорит, что ему жаль, а я не говорю: «Иксион не имел права». К этому моменту мне уже не привыкать к унижениям, которым меня подвергал Иксион.
Как, например, направляться в стеклянный зал в качестве любовника-простолюдина Джулии, смердящего рыбой.
И Дело, словно прочитав мои мысли, начал копаться в своем ранце.
– Я принес чистую рубашку.
Практически вся одежда Дело – голубого цвета, цвета его рода, но эта рубашка была простой, белой, как раз подходящей для простолюдина. Но даже она была лучше, чем все, что у меня когда-либо имелось, и которую я, скорее всего, безбожно испачкаю. Я натянул ее через голову и заметил, что Дело наблюдает за мной. Но, увидев мой взгляд, тут же потупил глаза в землю. Аромат, оставшийся на его рубашке, ударил мне в нос.
Я поднимался следом за Дело по наружной винтовой лестнице, высеченной в неприступной скале и выходящей на Северное море, – она соединяла логово драконов, где я работаю, с Крепостью на вершине горы. Оба строения были построены еще во времена первого нашествия аврелианцев, когда они вторглись в Норчию со своими драконами, поработили мой народ и переименовали наш остров в Новый Питос. Чистокровные драконы вскоре после этого зачахли от холода, но повелители прижились.
