Агга отбросила свой нож для чистки устриц и притянула детей к себе.
– Кому нет дела?
– Они говорят, – заговорила Бекка, указывая через плечо на нескольких мальчишек чуть старше ее и Гарета, – что Антигоне нет дела до норчианцев. Но это неправда. Она пыталась спасти нас…
– Тогда почему она стреляла в нас? – спросил Гарет.
Бекка побагровела:
– Ты ничего не знаешь об этом,
Она вырвалась из объятий матери и умчалась по переулку, не обращая внимания на крик Агги. Гарет закатил глаза.
– Девчонки, – сказал он мне, поднимая руки в пораженческом жесте, больше подходящем подростку, чем шестилетнему мальчишке, а затем потопал обратно к друзьям.
– Откуда он научился этому жесту? – поинтересовался я у Агги.
Она вытащила еще одну устрицу.
– От тебя.
Я подумал об этом с некоторым удовлетворением.
– Они все еще говорят об Антигоне?
Агга кивнула:
– Думаю, они слышат это от родителей. Я уже махнула на это рукой.
Ей и не нужно было ничего делать теперь, когда маневр Иксиона оказался достаточно эффективным, чтобы заставить половину норчианцев прийти к выводу, который только что сделал Гарет.
– Агга, что, если Бекка… права?
Агга замерла, зажав нож между створками устрицы. Она взглянула на меня.
– Грифф, – прошептала она, как будто была не уверена, что хочет слышать то, что я собирался сказать.
Но она должна была услышать. Я уже рассказал оруженосцам, что с нетерпением ожидал встречи с Антигоной после Нового года. Мне надоело чистить устрицы для чужого пира, пока мои близкие голодали.
Агга должна была знать.
Я забрал устрицу и нож из рук Агги.
– Агга, что, если в следующем году нам не придется отдавать наш улов господину для его пиршеств?
Она испуганно рассмеялась:
– О чем ты говоришь?
– Что, если бы мы могли оставить его себе, оставить себя всё? Не будет ни господ, ни десятины.
– Грифф, что…
Я говорил как сумасшедший. Видел, что мои слова расстраивали ее, но не мог остановиться. Это была невероятно прекрасная мечта, и она тоже должна была представить ее.
– Что, если у нас снова будет Норчия, а не Новый Питос. Что, если мы положим конец шахтам, уродующим наши карстовые колонны, и сорвем флаг завоевателя…
– Остановись.
Раздался грохот, когда она подскочила на ноги. Ведро с моллюсками опрокинулась, отправив устрицы и моллюски биться о ступеньки.
Агга прижала руки к лицу, а в ее глазах сверкнули слезы.
– Скажи мне, что ты задумал, – прошептала она.
Я так долго хранил от нее секреты, мечтал рассказать ей обо всем, но не решался и не был готов к тому, что это произойдет вот так. Я попытался утешить ее, но слезы все равно стекали по ее щекам. После того как рассказал ей все: и про ключ Спаркера, и про Антигону на дюнах, и про драконий яд, который скоро будет у нас, – она сказала:
– Из-за этой фантазии погибнут мои дети.
– Агга…
Я потянулся к ней, но она оттолкнула меня назад, к нашей растрескавшейся от старости двери. Я с глухим ударом врезался в нее.
– Ты совсем не подумал о Гарете и Бекке? Твои слова после смерти Имона, когда ты обещал позаботиться о нас, совсем ничего не значат?
– Я забочусь о вас. Я делаю это ради них. Ради тебя…
Глаза Агги вспыхнули:
– Не надо говорить, что это ради меня, потому что тебе никогда не приходилось прощаться с детьми, не зная, увидишь ли ты их снова!
Она отшатнулась от меня, и я рухнул на землю. Потому что воспоминание о том, как Агга на коленях целует малышей, прежде чем Иксион уведет их, внезапно обожгло меня болью.
Может, мне и не приходилось прощаться с детьми. Но мне приходилось смотреть, как это делала она.
Агга опустилась на ступеньку, уткнувшись лицом в колени. Ее голос был похож на пьяное, приглушенное бормотание:
– Я не могу этого вынести. Только не снова.
Мир вокруг меня помутнел. Я присел рядом с ней:
– Вот почему мы должны пойти на это. Чтобы тебе не пришлось переживать это вновь.
Она раскачивалась взад-вперед, обхватив руками колени.
– Ты не можешь просто положиться на Дело? Он был добр к нам. Оберегал нас…
У меня еще сильнее расплылось перед глазами. Он был добр к нам. Как никто другой. Но это ничего не меняло.
– Этого недостаточно. Ты знаешь, что нет, Агга. В любом случае… это он дал мне ключ от Спаркера.
Агга выдохнула в колени:
– Значит, он еще более жалкий дурак, чем мы.
– Он не такой.
– Будет.
Я не знал, что ответить.
– А другие оруженосцы? – спросила Агга.
– Они знают.
Дрожь пробежала по ее костлявым плечам. Я сжал ее плечо.
– А драконий яд?
– Она достанет его. К нашей следующей встрече, – сказал я со всей уверенностью, на которую только был способен, и еще раз взмолился святыням, чтобы Антигона выполнила свое обещание, чтобы Лео Грозовой Бич достал необходимое, как и обещал мне. Что их помощь придет до того, как пробьет наш час.
На нас упала тень, и я поднял голову, увидев крылья проплывающего над нами голиафана Фрейды, который огибал остров и за которым следовали питианские драконы, словно множество маленьких воробьев за ястребом.
И среди них не было ни единого наездника смирения.
