Ярость огня полностью

Энни, поджав губы, посмотрела наверх. А затем нагнулась и начала расстегивать ремешки своих туфель на каблуках.

– Подними меня.

Я сцепил пальцы между собой, как несколько часов назад, когда помогал ей взобраться на спину Пэллора, и поднял ее. Она босыми ногами зацепилась за черепицу. Я забрался на ближайшую гору стульев и, сжав водосточный желоб онемевшими пальцами, подтянулся вверх. В какой-то ужасный момент горизонт резко наклонился, но Энни схватила меня за руку, прижимая к черепичной крыше.

Мы вместе заползли на верхушку крыши Лицейского клуба, где, наконец, смогли рассмотреть все, что происходило внизу.

Домик привратника, чьи двери были сорваны с петель, полыхал ярким пламенем. Ворота в зернохранилище Лицея были распахнуты настежь. Силуэты фигур в свете факелов выбегали из дверей с мешками зерна на плечах и направлялись к телегам, въезжающим во двор.

Внизу, у ступеней Клуба, собралась в кольцо группа горожан, вооруженных факелами и садовыми инструментами. Молодой человек с клочковатой рыжей бородой, отделившись от группы, закричал с сильным чипсайдским акцентом:

– Леди и джентльмены Лицея, Отверженные явились за вашим зерном, и мы можем заодно угоститься вашим ужином!

Энни поднесла браслет к губам и дунула в призывный свисток. Звук неразличим для человеческого уха, но под нами, в логовах, Аэла его услышит.

Я поднес свой свисток к губам, но, увидев, что происходит внизу, остановился.

Рыжебородый мужчина размахивал бараньей ногой, как факелом.

– Это ваши пайки? Железные собирают крохи, а ваши люди обжираются бараниной…

Те же самые речи, которые я помнил со времен давнишних протестов. Протесты, которые подавлялись, голод, который оправдывали или не замечали. Но я больше не был ребенком, введенным в заблуждение ложью собственного отца. Я знал, что каждое слово, вылетающее изо рта этого человека, было правдивым. Железные голодали.

Мы ели колбаски.

А Атрей заслуживал того, чтобы сгореть.

Сквозь мешанину мыслей до меня долетел приказ Энни:

– Ли, вызывай!

Я поднес браслет ко рту и дунул в свисток.

Мы ждали. Ворота в каменные конюшни должны были распахнуться в любую секунду…

Я заговорил:

– Энни, они ведь правы…

Энни уже начала было отвечать, но замерла и наклонилась вперед, и ее глаза сузились.

Со стороны Клуба долетели звуки потасовки и удары в дверь, а затем из здания в толпу вытащили какого-то человека, перед которым все расступились.

Человека поставили на колени. Рыжебородый мужчина, удерживающий пленника, задрал его голову, дернув за воротник формы, и прижал к горлу мясницкий нож. Когда свет упал на лицо человека, Энни резко втянула воздух.

Пауэр.

Энни снова судорожно дунула в свой свисток.

– Где же они…

Она закрыла глаза, прижимая к ним подушечки больших пальцев, и когда снова перевела взгляд на меня, я увидел расширившиеся зрачки. Энни нашла Аэлу, ее эмоции выплескивались через край, а голос стал тихим, заглушаемый эмоциями Аэлы.

– Они пытаются забаррикадировать каменные конюшни, – сказала она. – Аэла и Пэллор все еще внутри…

Одна только мысль о том, что он был напуган и отрезан от меня, заставила мое сердце сжиматься.

– Им придется стрелять, чтобы выбраться наружу.

Энни кивнула, потирая лоб и тем самым, как мне было известно, пытаясь связаться с Аэлой, которая представляла собой витой кабель из эмоций и образов…

Фигура выделилась из толпы и приблизилась к стоящему на коленях Пауэру. Молодая женщина в зеленом шарфе, прикрывающем нос и рот.

– Дочь Саутсайда, – догадавшись, прошептала Энни рядом со мной и, прищурившись, уставилась на происходящее.

– Кто это у нас здесь? – выкрикнула девушка в зеленом шарфе. – Стражник, оставшийся без своего дракона? – Она сорвала с Пауэра браслет.

И хотя у меня имелось немало причин считать, что Пауэра настигло возмездие, потому что совсем недавно он сам срывал с меня браслет и, переполненный ненависти, собирался устроить самосуд, однако я не мог думать об этом, глядя сейчас на бунтовщиков.

Я давно решил, что никто не заслуживает подобного. Даже Пауэр.

Дора Митрайдс ответила Дочери Саутсайда с балкона второго этажа:

– Лицейское зернохранилище снабжает районы Чипсайда и Саутсайда, а также Ученый Ряд. Если вы ограбите его, то только навредите тем, кому, как утверждают ваши Отверженные, хотите помочь. Развяжите юношу.

Дочь Саутсайда расхохоталась.

Я схожу с ума или этот смех кажется мне знакомым?

– Снабжает Саутсайд и Чипсайд? Вы даете им четвертую часть от того, что получают золотые из Ученого Ряда. Настало время перемен.

Смысл ее слов ударил по мне, словно крупные капли дождя.

– Энни. Она права…

Энни повернулась ко мне:

– Ее люди взяли в заложники стражника, и я не думаю, что они сделают с этим зерном что-то еще, кроме как оставят его себе. Очнись, Ли!

Я проглотил протест, клокочущий внутри.

Энни прижала пальцы ко лбу и выдохнула так громко, что даже я услышал.

Снизу раздался звук, похожий на взрыв, и теплое свечение озарило здания.