– Смочь-то смогу, но опасно это… – В глубине его глаз на миг возник, но почти тут же исчез страх, он тоже отпил из своей кружки и посмотрел на меня. – Эту деревню нам уже не спасти, но мы можем попытаться спасти следующую, они собираются на неё напасть, я знаю, слышал их разговор. До этого они использовали лишь тех, кто приходил к ним сам и крали людей в лесу и на безлюдных дорогах, но теперь решились. В той деревне они сразу хотят возвести такой же «храм», начать расширяться. Я докажу тебе и если ты не пойдёшь потом, пойду один. Пусть я не маг, пусть всего лишь клоун и фокусник, но я буду бороться до конца.
Илей вновь отпил из кружки, ещё сильней нахмурился и яростно подёргал свою бороду. По нему было заметно, что он боится и очень сильно нервничает, но изо всех сил преодолевает сам себя. Так ведут себя трусливые, да и просто излишне миролюбивые люди, когда им приходится защищать то, что им дорого. В этой, второй, деревне наверняка жил какой-то близкий ему человек.
Мы молча доели фрукты и допили отвар. Илей поднялся и знаком указал мне тихо следовать за ним.
Маршрут этот я, конечно, знал. Мы шли к деревне, которая стояла близко, на реке. В последние пару лет я в неё как-то не заглядывал, да и сейчас, когда сюда шёл, почему-то обогнул, прошёл мимо, словно предчувствие возникло какое-то нехорошее.
До места мы дошли быстро, подошли к полям возле деревни и остановились. Я смотрел вокруг и не мог поверить своим глазам. В воздухе стоял сладковатый смрад разложения. Трава на полях вся почернела, а земля растрескалась. На ней тут и там лежали трупы, людей, коров, птиц, крыс и прочие. По одному взгляду было ясно, что ни одно из этих существ не умерло своей смертью: все их тела были изуродованы и обезображены.
Я проверил всё на иллюзии, но их не было, кроме того, некоторых из людей здесь я знал, встречал в разное время в этой деревне. Останки самых достойных из них были совсем старыми, уже полностью сгнившими, их можно было узнать лишь по тем или иным памятным вещам: клочкам одежды, цепочкам и прочему.
– Иногда мне просто хочется сделать так и ничего не видеть.
Илей провёл рукой и вместо трупов на земле появились цветы. Он постоял немного, резко сжал руку в кулак, и иллюзия исчезла. В его глазах был гнев. Я молча кивнул. Скрывать правду, делать вид, что ничего не происходит, было худшим вариантом. По лицу Илея скользнула тень. Он с видимым усилием разжал руку.
– Я очень долго сюда добирался, чтобы увидеть… это. – Он с горечью посмотрел вокруг. – «Магия для всех», очень красивые слова, мне они сразу понравились и думаю не мне одному. У тех, кто отказывается, они забирают Слово, если оно есть конечно, а тело используют для ритуалов. Я не дурак был просто сразу туда соваться, сперва разведал и как оказалось не зря.
Я смотрел на изуродованные трупы людей и животных и понимал, что такой «магии для всех» я не хочу. Илей был прав, то что творилось здесь было чистым, абсолютным, безумием. Некоторые заклинания тёмной магии, вернее даже не заклинания, а ритуалы, позволяют получать силу из боли любого существа, и конечно более высокий её тип даёт её в разы больше. Так, например, из кошки можно получить больше силы, чем из крысы, из собаки, чем из кошки и, конечно, на вершине всего этого стоит человек, а из людей дети. Именно их боль, та, которой вообще не должно быть, даёт максимум силы, сектанты видимо знали это, потому что тел младенцев здесь было больше всего.
В самой деревне было пусто и жутко: ни одичавших лошадей или коров, ни собак, ни кошек, ни даже крыс. Судя по всему сектанты переловили всё, что могли и «превратили» в силу. Это место без сомнения было проклято. Большая часть домов была разобрана, а заборов не было вообще, заготавливать дрова в лесу сектанты видимо сочли делом слишком хлопотным, огонь же довольно часто применяется в тёмной магии, как бы мне ни было противно это признавать.
По дороге обратно я думал, что делать дальше. Тёмная магия – это не шутки и даже моё Слово могло оказаться бессильно перед ней. Можно было, конечно, напасть неожиданно, сразу спалить их «храм» и перебить большинство из сектантов, но этот вариант мне не нравился. В нападении исподтишка всегда есть какая-то подлость, даже если нападаешь на заклятого врага. Мой посох мог не понять этого и подвести меня в самый ответственный миг.
Мы с Илеем подошли к моему костру и уселись. По нему, да и по мне наверняка тоже, было видно, чего нам стоила эта разведка. Говорить не хотелось, да было и не о чем. Уйти после того, что увидел, я бы уже всё равно не смог.
В молчании перед костром мы провели час или два. Илей дёргал себя за усы и бороду и бормотал что-то. Я просто пытался хоть немного сосредоточиться и смотрел на огонь. Ещё спустя примерно четверть часа Илей вдруг поднялся. По нему было заметно, что он только что окончательно всё для себя решил. Я вздохнул и указал ему глазами на одеяло.
– Сядь. Сейчас не пойдём, рано ещё, хоть какой-то план нужен. До завтра ведь время есть?
