Я посмотрел на огонь и вдруг почувствовал, что покой-трава уже начала действовать. Напряжение последних дней постепенно слабело, я ощущал спокойствие, уверенность и ясность в мыслях. Мальчишка тоже, кажется, слегка повеселел и расслабился и тоже задумчиво смотрел на огонь. На мой вопрос он так и не ответил, но заострять на этом внимание и переспрашивать я уже не стал, в основном потому что отсутствие ответа в данном случае и было самым лучшим ответом.
Правда в том, что магия выше людей и над ней не должно быть никаких человеческих законов. Светлые просто своровали, присвоили, себе право решать, кто может быть магом, а кто нет. И сейчас я чувствовал, что в душе мальчишки происходит что-то, что он это всё понимает. Некоторое время мы с ним просто молчали, затем я задал ещё вопрос, а затем ещё и ещё. Поначалу мальчишка терялся, не понимал, зачем я спрашиваю, но потом уже отбивался вовсю. На некоторые вопросы он даже находил подобия ответов, но я всё равно каждый раз его переубеждал.
Так незаметно наступил обед. Мы с мальчишкой устали, слегка охрипли, проголодались и сели есть. Странно, но за это время граница Светлый – Свободный у нас, кажется, уже стёрлась окончательно. Мальчишка убедил меня, что искать его не будут и мне ничто не угрожает. С его слов я понял, что Светлые всё ещё не знают, что я тот маг, за которым они уже так долго охотятся. По некоторым признакам я определил, что он говорит правду. Чем человек моложе, тем проще понять, когда он врёт, если конечно разбираться хоть немного в психологии. Соврать можно словами, но тело всё равно тебя выдаст.
Как я и предположил с самого начала мальчишка оказался сиротой. Такие вещи скрыть сложно, это чувствовалось даже по самому его взгляду. Он был действительно интересным собеседником и как ни странно довольно неплохим магом. В теории он знал довольно много заклинаний, просто ещё не успел научиться их правильно применять. Но гораздо важнее было то, что он, как и я, не относился к магии, как к инструменту, а просто её любил. Наверное именно это и позволило нам найти общий язык так быстро и на время забыть о вражде. В конце концов достаточно сложно ненавидеть человека, если настолько хорошо его понимаешь.
За едой я на всякий случай сказал юнцу-Светлячку, что он не пленник и в любой миг может уйти, он в ответ лишь неопределённо хмыкнул и посмотрел на меня как-то странно. Как я понял уходить он в ближайшее время никуда не собирается и не собирался. У меня немного отлегло от сердца, ведь я понимал, что провожать мальчишку всё равно придётся мне, то, что он не был пленником мало что меняло: одного я бы всё равно его сейчас никуда не отпустил. Маг без своей магии по сути беззащитен, причём беззащитен, как перед природой, так и перед людьми. Кто мог поручиться, что по дороге до ближайшей деревни он не встретит другого Свободного? Слово Силы, даже такое слабое, как у него, всё же довольно ценная вещь, а любые ценности, как известно, всегда опасны для своего владельца.
Мальчишка сказал, что его зовут Олесь, но сразу предупредил, что это имя не совсем настоящее. Так его нарекли уже Светлые, когда он только попал в их школу магов – приют. Учили там только мальчиков и только почему-то именно его возраста, он сказал, что за всё время обучения ни разу не видел ни старших ни младших групп. Скорее всего всё это было каким-то своеобразным экспериментом. Я был почти уверен, что Светлые наблюдают за дальнейшей жизнью этих детей. Возможно это было сделано, чтобы исключить вероятный вред их организации. Психика ребёнка получившего с детства такую власть меняется всё же довольно сильно.
Олесь был слишком умным для своего возраста и слишком уверенным в своей магии и в себе. Он изо всех сил старался как следует играть возложенную на него роль взрослого Светлого. Проблема в том, что платить ему за это приходилось собственными желаниями и мыслями, своей душой.
До вечера этого дня и в течение следующих двух мы спорили, пока Олесь наконец не сдался. Он замолчал, не приводил больше никаких аргументов и лишь растерянно на меня смотрел. Я к этому времени слишком хорошо изучил их организацию и знал куда бить. Пытки, убийства невиновных по одному лишь подозрению, своевольные изменения природы. Светлые лишь прикрывались тем, что несут порядок, от их действий было куда больше вреда. Мне всегда было интересно, что они станут делать если вдруг перебьют всех Свободных. Их организация ведь на этом и держалась, на ненависти, им нужен был постоянный враг. Хотя что-то мне подсказывало, что они тут же нашли бы нового: высокие-низкие, кудрявые-прямоволосые, мало ли признаков, по которым можно разделить людей. Умение-неумение использовать магию наверняка просто оказалось в своё время самым удобным. Слабого врага они победили бы слишком быстро, а им судя по всему нужна была именно затяжная война.
