– А что? Это так плохо?
– Конечно плохо, – твердо сказал Шарп, – но смысл есть. Сколько хочешь получить за них?
– Твой мундир сейчас загорится.
Она скатилась с кровати и перевернула его мундир и штаны. Красавица, думал Шарп, глядя на нее сзади. Такая может свести мужчину с ума. Катерина вернулась и скользнула под простыню, к нему.
– Так сколько?
– Гонсало говорил, что получит за них четыреста долларов.
– Он тебя обманывал.
– Не думаю. Пампс сказал, что выручит не больше семисот.
Шарп даже не сразу понял, что услышал:
– Лорд Памфри тебе это сказал?
Катерина кивнула:
– Да. Сказал, что положит деньги на счет. Что они понадобятся ему для взяток.
– И что заплатит тебе за письма?
Она снова кивнула:
– Да. Сказал, что получит семьсот долларов, оставит две сотни себе и отдаст пятьсот мне. Но ему придется подождать, пока не найдут остальные письма, потому что мои без других никакой ценности не представляют.
– Чтоб его…
– Что тебя так удивляет?
– Я считал его честным парнем.
– Пампс? Честный? – Она рассмеялась. – Он рассказывает мне свои секреты. И хочет знать мои. Ему интересно, что говорит о нем Генри, а я требую, чтобы он сначала рассказал что-нибудь о себе. Хотя Генри никакими секретами со мной не делится! Вот я и говорю Пампсу то, что он хочет услышать. Кстати, он и о тебе кое-то рассказал. Один секрет.
– У меня с лордом Памфри никаких секретов нет, – проворчал Шарп.
– Тебе знакомо такое имя… Ингрид? Девушка в Копенгагене?
– Астрид?
– Точно. Астрид. Пампс устроил, чтобы ее убили.
Шарп уставился на нее:
– Он… что?
– Да, Астрид и ее отца. Их убили. Перерезали горло. Пампс очень этим гордится. Взял с меня обещание, что я никому не скажу.
– Он убил Астрид?
– Они вроде бы знали слишком много такого, что хотели бы узнать французы. Пампс предложил им уехать в Лондон, но они отказались, и тогда он приказал их убить.
Четыре года прошло с тех пор, как Шарп был в Копенгагене вместе с британской армией. Он хотел остаться в Дании, уйти из армии и жить с Астрид, но ее отец воспротивился браку, а она была послушной девушкой и не посмела перечить. Они расстались, и Шарп вернулся в Англию.
– Ее отец помогал нам, присылал кое-какие сведения в Британию, но прекратил сотрудничество, когда мы захватили Копенгаген.
– Пампс говорит, что он знал слишком много секретов.
– Верно.
– Что ж, теперь он уже ничего не знает, – пожала плечами Катерина. – Ни он, ни Астрид.
– Негодяй! – пробормотал Шарп. – Сволочь!
– Ты только его не трогай! – заявила Катерина. – Мне нравится Пампс.
– Скажешь ему, что письма стоят тысячу гиней.
– Тысячу гиней!
– Золотом. Скажешь, чтобы привез эти деньги тебе на Исла-де-Леон.
– Почему туда?
– Потому что там буду я. И ты тоже. Потому что пока я рядом, священник тебя не тронет.
– Хочешь, чтобы я отсюда ушла? – спросила она.
– У тебя письма. Пора получить за них деньги. А останешься здесь, их получит кто-нибудь другой. И скорее всего, тебя за них просто убьют. Так что скажи Пампсу, что хочешь за письма тысячу гиней, и пригрози, что, если не заплатит, расскажешь мне об Астрид.
– Ты ее любил?
– Да.
– Как мило.
– Скажи лорду Памфри, если хочет жить, пусть готовит деньги. Проси две тысячи, может, и пройдет.
– А если не заплатит?
– Тогда я перережу ему глотку.
– Какой ты нехороший.
Она перекинула ногу ему через бедро.
– Знаю.
Катерина на мгновение задумалась, потом сделала грустное лицо:
– Генри нравится, что я здесь. Он расстроится, если я уеду на остров.
– Так ты против?
– Нет. – Она искательно заглянула ему в глаза. – Думаешь, Пампс заплатит тысячу гиней?
– Может, и больше, – сказал он и поцеловал ее в нос.
– А что ты хочешь?
– Все, что захочешь дать.
– А, это…
Флот ушел, остались только испанские фелюги, не сумевшие справиться с чудовищными волнами, последним напоминанием о промчавшемся шторме, и вернувшиеся в бухту под сопровождение французских мортир. Более крупные британские корабли покинули бухту и повернули на юг – паруса исчезли за Трафальгарским мысом. Ветер не переменился, и на следующий день, когда море немного успокоилось, испанцы последовали за британцами.
Большая часть армии покинула Сан-Фернандо, и городок опустел. Несколько батальонов осталось на Исла-де-Леоне, но они занимали позиции на оборонительных сооружениях, защищавших остров и город от армии маршала Виктора, хотя армия эта и ушла, сняв осаду, вскоре после отбытия испанских фелюг. Маршал Виктор прекрасно знал, что затевают союзники. Генерал Лапена и генерал Грэм перебросят свои армии на юг, высадятся где-нибудь вблизи Гибралтара и пойдут на север, чтобы атаковать занятых осадой французов с тыла. Разумеется, Виктор не собирался ждать, пока это случится, и отвел армию к югу, рассчитывая отыскать место, где он мог бы перехватить неприятельские силы. Как и британцы, он оставил на позициях несколько батальонов для охраны артиллерийских батарей. Кадис ждал.
