— Ваша акция санкционирована? — вежливо поинтересовался Кирилл. — Я вас русским языком спрашиваю: кто санкционировал акцию протеста?
— Для того чтобы высказать гражданское мнение, не нужны разрешения! — нашлась Вера. — Это — народная воля! — и взмахнула рукою, как дирижер.
Несколько голосов по другую сторону дороги недружно выкрикнули:
— Сво-бо-ду! Сво-бо-ду! — но тотчас сконфуженно смолкли.
Миронов отметил, что никто из матерых писак на акцию протеста не явился. Впрочем, коллег Кречинского по цеху тоже не наблюдалось. Это определенно взбодрило майора.
— Слушайте сюда, господа хорошие! — сказал он строго. — Даю вам три минуты, чтобы разойтись, иначе вызываю наряд и всех несогласных помещаю в изолятор временного содержания за нарушение общественного порядка. А если кто-то еще кинется на меня, то огребет статью за нападение на сотрудника полиции. Я доступно объяснил?
— Как вы можете прокомментировать арест Владимира Кречинского? — крикнул кто-то из журналистов. — Что ему предъявляют?
— Кречинский не арестован, а задержан до выяснения обстоятельств. Проводятся следственные мероприятия, — сухо пояснил Кирилл. — О результатах вам сообщат чуть позже.
— Они занимаются фальсификацией доказательств! — опять заголосила Вера. — Вчера полиция незаконно проникла в мастерскую Владимира и подбросила улики!..
Кирилл подхватил Веру под локоть и процедил сквозь зубы:
— Уймись, наконец! Скажи спасибо, что тебя не задержали! А ведь есть за что!
Гаврилова вырвалась и, что было сил, пнула Кирилла по голени. Пока он приходил в себя от боли, Вера визжала, как резаная:
— Господа! Товарищи! Коллеги! Смотрите, что происходит! Вот так ущемляют свободную прессу!
Из здания ГУВД показались два сержанта ППС с дубинками и с решительным видом направились в сторону пикетчиков. Толпа мигом рассеялась в разные стороны. Миронов успел удержать Веру за шиворот и, как она ни упиралась, передал ее постовым, которые поволокли журналистку в дежурную часть. Кирилл, прихрамывая, бросился за оператором с камерой. Тот крутился рядом во время схватки с Верой и явно успел снять ее выходки.
— Стоять! — приказал майор и вытащил пистолет.
Парнишка мигом остановился, побледнел и со страхом уставился на оружие. Кирилл притормозил и схватил его за воротник.
— С кем пришел?
— Отпустите! — возмутился оператор и ткнул пальцем в молоденькую журналистку, которая выглядывала из-за соседней машины. — С ней пришли, с Шестого канала мы. Если камеру разобьете, я в суд подам!
Кирилл поманил журналистку, и та с опаской, но подошла к ним.
— Эксклюзив хочешь?
— Хочу! А что взамен? — спросила она дерзко. — Небось запись убрать?
— Наоборот! — серьезно сказал Миронов. — Хочу, чтобы запись осталась в целости и сохранности. Вера вам что-то заплатила или как?
— Ничего она не платила! — фыркнула девица. — Обещала суперский сюжет. Вот редактор меня и дернул с утра.
— Тогда поступим следующим образом! Сейчас я позвоню в пресс-службу и выпишу пропуск к Марине Константиновне. Ее ребята скопируют вашу запись, а чуть позже лично я или следователь дадим развернутый комментарий по делу. Тебе же нужен официоз, верно? Опять же, чайку попьете, посидите в тепле. Все лучше, чем фигней на морозе страдать?
— Конечно! — легко согласилась журналистка. — Мне, в принципе, все равно, о чем будет сюжет.
Уладив вопросы с пресс-службой, Кирилл зашел за ключами в дежурную часть и сразу уткнулся взглядом в Гаврилову. Дежурный следователь снимал с нее показания о дебоше на улице. Вера злобно уставилась на майора и выкрикнула.
— Всех не пересажаете! Думаете, управы на вас не найду?
— Вера Петровна, вы бы из себя Клару Цеткин не строили! — поморщился Кирилл. — Посидите в ИВС, подумайте о жизни, глядишь, в следующий раз будете умнее!
— Ха! — язвительно скривилась Вера.
Миронов взял ключи и направился к себе. Навоев поджидал его у дверей кабинета и млел от удовольствия, как кот на солнцепеке.
— Видел, видел, как ты доблестно сражался с мадам Гавриловой! Но зачем! Мало тебе других неприятностей?
— Предъявим ей организацию незаконного митинга и нападение на полицейского. Тут уж она административкой не отделается! Надо только побои снять! — Кирилл задрал штанину. — Глянь, какой синяк на ноге! Надоела хуже горькой редьки! Пусть с бомжами посидит, тварь такая!
— Так все равно выпустить придется! — поскучнел Навоев. — Тут ее адвокат позвонила в лютом бешенстве. Мол, Гаврилова не отвечает за свои действия, и поэтому мы не имеем права ее задерживать. Уже мчится сюда! Справку везет! Гаврилова страдает… Сейчас… — Навоев достал из папки листок бумаги. — Вот, даже записал. Истерическая психопатия!
— Илья! — усмехнулся Кирилл. — Об этом диагнозе все в городе знают, оттого лишний раз не связываются. Только истерическая психопатия от уголовной ответственности не избавляет. Знаешь, как это по-русски называется?
— Как? — заинтересовался Навоев.
