Яростные тени полностью

– Чеки за глину и лакировку… цены. Похоже, что все эти изображения были заказаны в фирме под названием «Кипарисовая керамика». «Одобрено клиентом, ВМ. 7 января 1906 года». Это самая ранняя из четырех дат.

– ВМ – Вера Мюррей, – прошептала Хэдли. – Девичья фамилия моей матери. Наверняка, это она их заказала. Посмотри на дополнительное отделение. Оно достаточно большое, чтобы вместить одну из перекладин амулета, если они примерно того же размера, что и найденное тобой основание.

Лоу осмотрел схему дополнительного отделения.

– Боже, ты права, это тайник. Канопы запечатали после того, как поместили туда части амулета. Четыре сосуда для четырех перекладин. – Он провел пальцем по смазанному слову возле поперечного среза. – Купол? Пепел? – Он посмотрел ей в глаза. – Хэдли, они создавались как погребальные урны.

– Ну да, примерно того же размера.

– Посмотри на числа. – Он забрал у нее картинки и разложил на столе доктора Бэкола. – Январь, февраль, март – все даты четыре соответствуют месяцам до Великого пожара.

– На сеансе мама говорила, что раздала перекладины. Она спрятала их в урны, а потом сами урны спрятала в городе. Канопы сделаны для настоящего праха реально существовавших людей.

– Черт побери!

Они долго смотрели друг на друга и улыбались.

Хэдли вздохнула и осмотрела картинки.

– Значит, эти четыре листика на самом деле карта. Потому что, готова поспорить на десять долларов, мистер Магнуссон, пиктограммы – имена покойных, чей прах находится в этих урнах. Если мы хотим найти части амулета, придется отыскать семьи, в которых они хранятся.

Она, конечно, права. Но найти их будет непросто.

– Мы можем подойти к поискам с разных сторон. Например, найти эту «Кипарисовую керамику», но где шанс, что она все еще открыта двадцать с лишним лет спустя, ведь с тех пор было землетрясение и полгорода сгорело дотла… А лучше проверить записи о покойниках. Сколько людей могло почить в городе за те три месяца? Пара сотен?

– В Великом пожаре пропало столько записей. Мы можем попробовать поискать в Колумбарии к северу от парка «Золотые ворота».

– Где?

– В здании под куполом у мест упокоения. Там находятся погребальные урны. Семьи приходят туда навестить прах своих близких. Так называемое внутреннее кладбище.

– Тамошний крематорий не использовался с тех пор, как кремацию в городских пределах запретили, но колумбарий все еще открыт для посетителей. Он выстоял во время землетрясения, так что, возможно, там сохранилась по меньшей мере одна канопа.

Конечно, у Хэдли полно вот таких мрачных сведений. Как мило.

Она начала собирать акварели.

– Завтра суббота, у меня выходной. Давай встретиться там поутру и осмотримся. А пока я заберу их домой и…

Лоу остановил напарницу, прижав ее руки своей.

– Эй, а кто сказал, что их заберешь ты?

– Они принадлежали моей маме.

– А это моя работа. Ты помогаешь, а не руководишь.

В глазах Хэдли промелькнул гнев.

– Мама сказала, что я смогу решить ее головоломку. Именно это она и имела в виду. Я их осмотрю, а потом передам тебе.

Дьявольски хитрая плутовка. Стоило восхититься ее попыткой, но Лоу не собирался уходить без картинок. И тепло ее костяшек под его ладонью вызывало желание большего.

– Я узнал, что есть два способа закончить спор с упрямой женщиной.

Она фыркнула.

– Прошу, просвети меня.

– Первый – дать ей выиграть.

Лоу выпустил ее руку.

– Очень умно. А второй?

В висках Лоу стучал пульс.

– Второй… заключается вот в чем.

Подняв подбородок упрямицы одной рукой, Лоу решительно прижался губами к ее губам. Хэдли застыла, не дыша. Возможно, просто от изумления. Или Лоу слишком увлекся порывом. Он немного расслабился, вздохнул и принялся целовать ее осторожно и легко. Против таких ласк даже самая невинная девственница не стала бы протестовать.

В ответ ноль эмоций.

Она застыла как мрамор и стала в два раза холодней. Неужели он просчитался? Она его не отталкивала, но и не испытывала страсти. У мертвеца и то было бы больше энтузиазма.

Не так Лоу представлял их поцелуй в своих фантазиях.

Господи. Он никогда не целовал женщину, которая этого не желала, но ее напряженные и безответные губы наводили на определенные мысли. Настолько отличалось ее поведение от эротического желания, которое он ощутил у зеркального пруда на вечеринке. Он готов был поспорить, что между ними что-то есть. Неужели показалось?

Придется завершить поцелуй и позволить огню унижения согреть арктический воздух между ними. Как он совершил такую ошибку?

Он отпустил Хэдли и отстранился. На ее лице промелькнуло некое подобие ужаса. Она сжала руки в кулаки.

– Похоже, что дело не только в работе, – сострил он, пытаясь пролить бальзам на раненую гордость.

Послышался резкий стук, дверь открылась, и показался мужчина средних лет в униформе охранника.

– Доктор Бэкол?

– А, добрый вечер, мистер Хилл.

– Мисс Бэкол, извините за беспокойство. Я только что отметился и собирался домой. Увидел свет под дверью и решил, что ваш отец заработался допоздна.

– Нет, это всего лишь я. О, и Ло… хм, ну, это, то есть…

– Мистер Магнуссон, – представился Лоу.