Яростные тени полностью

Ее крики звучали в полутемном зале, отражаясь от витрин и колонн. Их могли застать, но, черт побери, если он оставит Хэдли неудовлетворенной. Лоу только сильнее сжал ее потрясающие бедра обеими руками и быстрее задвигался, ощущая, как по шее потекла струйка пота. Пока они были лишь частями машины, наполняющими друг друга наслаждением, будто топливом. Со временем прерывистые стоны и мольбы стали отчаянней, Хэдли сжала его крепче.

– Вот так, кончи для меня, – прошептал Лоу.

Он скользнул рукой по ее бедру к влажным кудряшкам. Средним пальцем погладил напряженный клитор раз, другой… Хэдли стала задыхаться, дернулась и стиснула член, пока Лоу не застонал и не начал действовать еще упорнее. А потом…

Да.

Вот раздался ошеломленный прерывистый крик. Не останавливаясь, Лоу довел Хэдли до оргазма, лаская пальцем клитор, пока она не перестала кричать и содрогаться. Она прижала ладонь к его руке, показывая, что больше не выдержит.

В груди Лоу зародилась радость собственника, а в пояснице стало жарко. Боже, яйца сейчас взорвутся. Ускорившись, он двигался в Хэдли, с одержимостью стремясь к цели, готовясь присоединиться к ней на пике наслаждения. И, о боже, нет!

Неудивительно, что ему было так хорошо. Он забыл проклятый презерватив.

Неважно, как это получилось. Придется выйти из нее сейчас же.

Поддавшись какому-то безумному порыву, Лоу застонал и вышел из ее влажного жаркого лона. На такое способен лишь святой! И тут же схватил Хэдли за руку. Он едва расслышал ее изумленный стон, когда поставил ее на колени и обхватил затылок. Боже, она его за это возненавидит, но он не мог остановиться и прижал головку члена к ее губам.

– Хэдли, – взмолился Лоу. Он понимал, что ведет себя по-скотски, но пусть она…

Хэдли раскрыла губы, посмотрела на него расширенными карими глазами, взяла его член в рот и принялась сосать.

Все мысли вылетели из головы. Лоу откинул голову, и нахлынул экстаз. Он толкнулся в ее рот и стал кончать.

Небесные боги, казалось, что он отдает ей душу. Лоу вздрогнул, пошатнулся, едва не упал и сжал ее волосы в кулаке. Черт! Он едва дышал. Но пока по венам текло наслаждение, он постепенно стал различать окружающее пространство. И вместе с тем испытал сильный стыд.

В любую секунду Хэдли могла отпихнуть его и послать к черту. В любую секунду. Лоу в этом не сомневался. Поэтому, когда она выпустила его из своего рта, вовсе не ожидал нежных поглаживаний или легкого поцелуя в головку, отчего по ногам пошла дрожь, заставив приподняться на носочки.

А когда Хэдли наконец отпустила его и встала, Лоу к своему изумлению увидел ее игривую улыбку. Милостивые боги, какая это была улыбка! Одновременно дразнящая и робкая, что сбивало с толку. Лоу обнял Хэдли и поцеловал в макушку, повторяя ее имя, как молитву, пока они пошатывались на нетвердых ногах.

– Не знаю, о чем я думал. Позабыл презерватив, – пробормотал он, вдыхая цитрусовый аромат ее волос. – Мне жаль.

– А мне нет.

Он приподнял ее лицо и изумленно убедился в ее искренности:

– Ты в самом деле не обижаешься.

Хэдли покачала головой.

Лоу тяжело вздохнул, а на его лице появилась глупая улыбка, пока он натягивал и застегивал штаны.

Хэдли заправила его рубашку.

– И еще: случившееся натолкнуло меня на одну мысль.

– Да?

Их ласки подвигли бы Лоу на многое, только не на мысли.

Хэдли пояснила:

– Когда ты наклонил меня к витрине, я подумала, что с третьим именем что-то не так.

– А я считал, что довел тебя до эйфории и блаженства.

– О, ты так и сделал, поверь, – мечтательно произнесла Хэдли. У нее глаза закрывались от удовлетворения. – Но после того, как ты стянул меня со стекла, будто бешеный мародер…

Лоу застонал.

– Не переживай, мне очень понравилось, – ответила она, вскинула бровь и робко улыбнулась. – Но…

– Но?

– Кажется, я вспоминала «гобелен» и твои подколки насчет моей способности рифмовать. И тут поняла, в чем проблема. Мы правильно расшифровали пиктограммы, а вот моя мать неправильно написала имя.

– Правда?

Хэдли схватила его за лацканы пиджака и взволнованно произнесла:

– Лоу, я точно знаю, где третья канопа. И могилы там и в помине нет.

– В пиктограмме зашифровано не Л-Е-В-А-Й-Н, а Л-Е-В-И-Н. Пять букв, а не шесть.

– Левин? – Лоу глядел на нее как в тумане, поглупев после сильного оргазма. – В нашем списке я такого не припомню.

– А его там и нет. Но я как раз вчера прочла статью в «Кроникл» о строительстве кинотеатров в Сан-Франциско. Многие из них оплачены братьями Левин, включая тот, что находится в Ричмонде. «Александрия» – личный проект Сэмми Левина.

– Почему мне знакомо это имя?

– Потому что он одержим тем же историческим периодом, что и мы. – Хэдли поправила узел его галстука. – У нас еще остался один заговоренный мешочек?

– Да.

– Нам он понадобится. В газете говорится, что в воскресенье вечером в «Александрии» состоится торжество. Хозяин пытается войти в голливудское общество, чтобы снять побольше фильмов в Сан-Франциско, и выставит свою личную коллекцию на всеобщее обозрение. Готова поспорить, что там мы найдем канопу Квебехсенуфа.

Попытка не пытка.

И они решили проверить эту зацепку…