Конн подъехал к крепости, темной громадой выделявшейся на фоне луны. Внизу он заметил одинокую всадницу. На ней был плащ с капюшоном, но капюшон упал, и на ветру развевались черно-серебряные волосы. Конн пришпорил коня и окликнул ее. Сначала она как будто не услышала, а потом обернулась и натянула поводья.
– Ворна, – сказал Конн, подъезжая к ней. – Так я и думал. Что привело тебя в Старые Дубы?
– Твой отец в опасности, – сказала колдунья и поведала ему о видении, пока они ехали вниз по холму.
– Ты думаешь, что Руатайн – старый медведь, а этот… Князь-Рыбак послал людей убить его?
– Так я истолковала видение. – Они продолжали приближаться к городу, и Конн обратил внимание, что она не улыбнулась и не сказала ему слова привета. Наверное, устала после длинной дороги.
– А видения всегда бывают такими… символическими? Волки, медведи, горлицы…
– Не всегда. Иногда я вижу очень ясно то, что не хотела бы. – Их глаза встретились на долю секунды, и Конн похолодел внутри. Она знала.
– Я больше так не буду, Ворна, – тихо сказал он, краснея.
– Твоя жизнь – это твое дело, Коннавар. Не мне тебя судить.
– И все же ты судишь.
– Да, – вздохнула она. – Твоя жена – чудесная женщина и заслуживает большего. А сейчас она скорее всего ждет…
Ворна умолкла, а потом резко натянула поводья. Лошадь остановилась. Коннавар в недоумении посмотрел на нее, потому что женщина неожиданно сгорбилась и покачнулась в седле. Юноша протянул руку, чтобы помочь ей, но она оттолкнула его.
– Нет! Не трогай меня, Конн! О нет!
– Что такое?
Она посмотрела на него, и глаза ее были полны скорби.
– Я не совсем… поняла видение. – Ворна спешилась и едва не упала, потом прошла шатаясь несколько шагов и села у края дороги.
Конн быстро спрыгнул с коня, подбежал к ней и схватил за руку.
– Говори! С Большим Человеком что-то случилось?
– Нет, но горлица умерла.
– Я знаю, ты говорила. Лев ударил ее лапой. Что случилось с Руатайном? – Он слегка встряхнул ее, но она продолжала молчать, собираясь с силами. Конн понял это и, хотя терпение не относилось к числу его добродетелей, молча ждал. Ворна посмотрела на него, а потом взяла за руку.
– Я не знаю, как смягчить свои слова, Коннавар. Горлицей была Таэ. Она ехала с Руатайном, и на них напали. Сердце ее пронзила стрела.
Он услышал, что она сказала, но в словах этих не было смысла.
– Таэ поехала с Руатайном, и ее ранило? – спросил юноша.
– Она мертва, Конн. Мертва.
– Не может быть! Ты ошибаешься. Я обещал ей поехать кататься. Она сердится на меня. Вот и все. Перестань говорить всякую ерунду. – Руки у него тряслись. – Ты пытаешься наказать меня за Ариан? Так ведь?
Она покачала головой и с трудом встала на ноги.
– Я часто бывала жестока, Коннавар, но не настолько. Руатайн везет ее тело в Старые Дубы.
Конн поднялся пошатываясь. В голове у него шумело, а тело не слушалось. Из глубин памяти пришли слова:
«Все, что я имею право сказать – выполняй свои обещания, даже самые маленькие. Иногда маленький камушек обрушивает лавину, а что-то ничтожное оказывается безумно важным.
– Я всегда держу слово, маленькая рыбка.
– Запомни, Конн, не важно, насколько оно незначительно».
– Не важно, насколько оно незначительно, – пробормотал Коннавар, упал на колени и закрыл голову руками.
Ворна опустилась рядом и обняла его за плечи.
– Пойдем встретим ее.
– Я нарушил обещание, Ворна. Я нарушил его.
– Пойдем, – сказала она, помогая ему подняться.
Князь-Рыбак сидел за столом вместе с сыновьями, ужиная. Царило почти полное молчание, и князь пил кубок за кубком крепкий эль.
– Значит, виры не будет, – сказал Ворт, старший сын. Князь-Рыбак посмотрел в кубок и дернул плечом. Потом бросил взгляд на сына. Тот был явно разочарован и выглядел очень недовольным. Князь снова вздрогнул и оглядел всех сотрапезников. Сыновья. Некогда он питал много надежд относительно их будущего, думал, что они вырастут сильными людьми, гордыми воинами паннонов. Однако сильными их не назовешь. Да, мускулов у них достаточно, но живут они в его тени. Он снова осушил кубок. Эль вызывал меланхолию. Он снова посмотрел на Ворта.
– Как ты мог толкнуть его? Мы не хотели убивать девушку!
– Получалось нечестно, щенок целился прямо в него. Я толкнул его, чтобы он промахнулся. Ты же не хотел, чтобы Руатайн погиб. Ты хотел получить еще несколько коров и лошадей. Стрела могла полететь куда угодно. Нам просто не повезло.
– Но она полетела не куда угодно! – отрезал Князь-Рыбак, допивая эль. Один из светильников замигал и погас, и в зале стало еще темнее. Младший сын подошел и снял светильник со стены.
Князь хотел наполнить кубок, обнаружил, что кувшин, стоящий рядом, пуст, и поднялся на ноги. Он принадлежал к породе некрасивых здоровяков.
