А если в том, что вот я пью и ем,Хочу, стремлюсь, свершаю в днях стяжанье,Сокрыт ответ на голос вопрошанья?Я созидаю зуб, и клык, и шлем, –Бесовский плащ, и пламень диадемВерховных духов, – весь вхожу в дрожаньеСкрипичных струн, в гуденье и жужжаньеЦерковных звонов, – становлюсь я всем.А если всем, тогда и криком, стономУбитых жертв, змеёй, хамелеоном,Любой запевкой в перепевах лир.И не сильней ли всех огней алмазаЗаконность притяженья в чаре сглаза,Когда скользят беззвучно птицы дыр?<p>Чёрное зелье</p>Чёрное зелье в лесу расцвело, Клонится белый прикрыт.Волчьи глаза засмеялись светло, Сон не один догорит.Кто-то зачем-то болотом идёт, Кто-то ползёт из норы.Два полудуха, сдержавши полёт, С ведьмой играют в шары.Шар упадёт, загорится гроза, Дьявольский светится куст.Ягоды – точно слепые глаза, Воздух кругом него густ.<p>Чернокнижие</p>Едва качнул он левою рукой.Взгляд косвенный зелёных глаз был острый.Наряд его Восточно дорогойБыл змеевидный и двуцветно-пёстрый.Чуть правою ногой протопотав,Он тихо вскрикнул: «Сёстры! Сёстры! Сёстры!»И вот явились. Женщина-Удав,Девица-Клин, и Старое Долбило.Все три в венцах из чернобыльных трав.Не расскажу всего, что дальше было.Заклятие из трёх старинных словШепнув, двуцветный взял своё кропило.Сгустились громы в дыме облаков.Пришелиц обнял он поочерёдно,И звон возник тринадцати часов.Весной никак нельзя любить бесплодно.И полной стала Женщина-Удав,В ней десять лун мелькали хороводно.Девица-Клин, чтоб оправдать свой нрав,Хрусталь стола толкнула и разбила,И радуга зажглась в венцах из трав.Объёмной пастью Старое ДолбилоИзлила кровь, и мрак стал грязно-ал.В громах явилось новое страшило.И мир увяз в несчётности зеркал.<p>Поместье</p>
