Все четверо всадников миновали Медные Врата, направляясь в сторону Серебряного квартала, где и планировал квартировать барон Эмельгем. На лугу близ города уже раскинулись шатры, где отдыхали некоторые участники из знатных домов, и не только. Над шатрами теми реяли знамена. Те, кто чтил традиции и устои, предпочитали оставаться на турнирном поле с самого первого и до последнего дня состязаний. Иные же, навроде, Турина Эмельгема, останавливались на постоялых дворах, где их ждала теплая кровать, кружка пенного пива и шкворчащее жаркое кролика. Мастера заканчивали последние приготовления к турниру, подбивая гвозди, натягивая карнизы, расставляя околицы.
Виконт Альвер Эмельгем с восторгом в глазах смотрел на все эти действа, предвкушая, каким будет само состязание. Ему еще никогда в жизни не доводилось бывать на турнире, и он едва упросил отца отпустить его вместе с дядей в столицу. Граф Эмельгем хмурым взором оглядел сына, потом глубоко вздохнул и, потрепав его за волосы, дал свое добро.
Сколько историй о благородных воинах наслушался Альвер от кастеляна Элторна, сколько громких имен он знал, сколько раз он представлял себя на коне и в сияющих доспехах. Его дед, покойный граф Тиринбора, дважды выигрывал турниры - в Дорхеме и Ринте. Он был легендарным воином, крепко сжимающим меч до самых своих последних дней.
Мимо гостей из Елового Бора проезжали роскошно одетые всадники – в шелках и бархате, в дублетах с золотой тесьмой и накидках из лазурного льна. Совсем скоро многих из них Альвер Эмельгем увидит на ристалище, в доспехах и с мечом наперевес. Братья из Ордена Духа и Меча подозрительно глазели как на дворян, так и на простую чернь. Облаченные в синие робы с изображением серебряного меча в круге, эти воины святой веры неустанно исполняли волю их капеллана – Гольвера Милатриса. Каждый из монахов нес свою службу, оберегая жителей Ясеневого Города и гостей от проделок магов, которые по данным Ордена, обязательно должны заявить о себе. Альвер никогда еще не видел магов, да и чем старше он становился, тем сказочнее ему казались истории о людях, способных изменять материю или управлять огнем.
Постоялый двор Золотой Ратник расположился близ главной церкви Ясеневого Города. Владел этим злачным местом глава первой купеческой гильдии – Эдерис Бальмор. Он был состоятельным человеком, умным как говаривали, и дальновидным. Золотой Ратник состоял из трех зданий – гостиничного двора, бань и трактира. Территория была обнесена невысоким плетеным забором, в глубине расположились конюшни, ферма и винные погреба. Здесь пахло медом, вокруг летали стрекозы, а на небольшой лужайке паслись козы.
- Брюн, - подозвал своего пажа Турин Эмельгем и мальчишка тут же оказался подле барона. – Отведи лошадей в стойло. Пусть напоят их, почистят и покормят.
Мальчик кивнул и принялся обходить всадников, забирая у них поводья. Брюн Эрнитор, был прекрасным пажом для дяди Турина – верным, исполнительным и трудолюбивым. Из таких вырастают прекрасные виконты и заботливые хозяева.
- Пропустим по кружечке? – толкнув локтем в бок кастеляна Сизого Дола, игриво спросил Турин Эмельгем. – В этом трактире подается лучшее вино во всем Эшторне.
- Ваше благородие, - откашлялся мужчина, - так турнир ведь завтра. Необходимо быть в форме.
- Дит, - с укоризной глядя на кастеляна, проговорил барон, - неужели ты думаешь, что у тебя есть шанс хотя бы на одну победу? Все мы знаем, что в Эндердале есть сильные и молодые простолюдины. Ваши схватки будут проходить по другим правилам, нежели битва дворян. Обычно чернь жестока, поэтому я рекомендую тебе сдаваться как только представится возможность.
- Я скорее попрощаюсь с жизнью, чем опозорю дом Эмельгем, - горделиво вскинув подбородок, проговорил Дит Элторн.
- Да ладно тебе кичиться, - хлопнув того по спине, сказал барон. – Идем со мной, я угощаю. Альвер, а ты чего стоишь, а ну-ка бегом за нами.
Молодому виконту ничего не оставалось, кроме как проследовать за взрослыми в трактир. Подобные места он не любил, потому как чувствовал себя в них неловко. Возможно, это было из-за полуголых женщин, без которых не обходилось ни одно застолье, а быть может он не любил выпивших мужчин – бранящихся и рассказывающих о своих подвигах. И чем только взрослым нравились эти трактиры?
Золотой Ратник ничем не отличался от иных трактиров Тиринбора. Шумный, грязный, с визгами и хохотом. Народу тут было битком – все перемешалось, и Альверу хотелось скорее покинуть это место, но дядя Турин увидел у стойки знакомое лицо, и вся вереница из Елового Бора вынуждена была последовать за ним. Тучный молодой человек, толстый словно бочка, восседал за столиком у окна и громко рассказывал что-то своим сотрапезникам.
- Тогда я отвечаю этой шлюхе, - с азартом говорил толстяк, - раз мой дружок слишком мал для тебя, отведай этого. – Он достал из-за пазухи кабачок и поднял его над головой. Публика залилась хохотом. У кого-то изо рта вывалился кусок непрожеванной курятины. Один из мужей бил что есть мочи кулаком по столу в припадке.
