От любви одни проблемы, и главное в жизни – достаток и стабильность, которых можно и нужно добиваться, используя состоятельных мужиков – вот в чем убеждает себя она.Женщины любят исключительно бабки. Без денег ты для них – никчёмный неудачник и мусор, который можно вышвырнуть из своей жизни без всяких сожалений, а с ними запросто купишь любую – уверен он.Романтика и чувства – чушь, без них жить и достигать желаемого куда как проще – так считают они.Но надолго ли хватит этих убеждений, когда они пересекутся. Снова.Новая история из цикла «Любовь без обоснуя». Читается самостоятельно, но лучше начинать все же с первой – «Гризли».В книге присутствует нецензурная брань!
– Вот это ни хера ж себе какие люди в наши края-то пожаловали! – загремел позади смутно знакомый голос, вынуждая меня обернуться, а тельников напрячься. – Лебедь, какая нелёгкая тебя занесла сюда?! Ты же вроде ближе к югам осел ещё черте когда!
Я нахмурился, услышав прозвище, которым меня уже лет десять никто не называл, и покосился на свою охрану. Новенький, как его там… Артур, даже открыто лапу за полу пиджака к кобуре сунул, дурака кусок. Уже третий раз замечаю, что он чрезмерно реагирует, явно выслуживаясь или рисуясь наличием ствола. Увольнять надо к хренам, не место ему в тельниках, от таких дерганных больше беды, чем реальной защиты, и случись реальная заваруха только и смотри, чтобы своих же не пошмалял.
– А я тебя сходу и не узнал, Макар! – По коридору ко мне шёл, широко скалясь человек, не опознать коего было сложно даже годы спустя. Чертов Боев, первый бабник, главный болтун-зубоскал и затейник всяко-разной тусни нашего курса. – Трындец, вот это ты заматерел и харю-то наел!
Кто бы говорил! Боев был в два раза мощнее, чем я его помнил по школе милиции, шея мышцой бугрится вон, что у того быка, плечи чуть не в полширины местного коридора. Светлых кудрей правда, на которые так велись девки, и в помине не осталось, один короткий ёжик, но глаза все те же, как и их лукавый прищур.
– Андрюха! – пошел я ему навстречу, махнув напрягшейся охране расслабиться. Протянул руку, встречая его крепкое пожатие и ощутив прилив настоящей радости, что случались в последнее время все реже, когда Боев дернул меня к себе и увесисто хлопнул по плечу, скупо обнимая. – Вот это и правда встреча! А ты тут откуда?
– Здрасти, забор, бля, покрасти! Живём мы тут, Макар! Родные сие наши края, – Боев отстранился и, продолжая скалиться, прошелся по мне однако с головы до ног очень цепким и верно все оценивающим взглядом.
Однажды мент – всегда мент, да?
– Ваши? – я вспомнил, что к Андрюхе всегда прилагался его лучший друг – мрачный молчун Камнев, единственный, кто мог осадить разошедшегося юмориста одним тяжелым взглядом. – Яра имеешь в виду? Вы до сих пор контачите?
– Никогда и не прекращали и, даст Бог, не прекратим до гробовой доски. И дружим с детства, и бизнес у нас общий, и дома теперь рядом. Вот ещё детей переженим, и тогда вовсе родней станем. Ждать правда ещё этого долгонько. Это ж чужие дети быстро растут, а свои не торопятся.
Упоминание о детях настроение мне мигом испоганило. «Ты нас не любишь, папа! Из-за тебя мама плачет!» – снова зазвенело в башке, тут же налившейся тяжелой болью.
– Стало быть, семьями обзавелись? – спросил чисто из вежливости, плевать мне на ответ. – Даже ты? А божился же, что нет такой тёлки, что сможет тебя прихватить и окольцевать.
– Тёлки нет и быть не может, а женщина нужная нашлась таки. И это ещё вопрос, кто кого прихватывал и кольцевал. – Андрей стрельнул глазами на мою руку без кольца. – А ты как? Ваши же с Каринкой спиногрызы уже в школе учатся небось?
– Угу, учатся… – поморщившись ответил ему, не желая развивать тему.
– Макар Алексеевич, Анатолий Ильич вас ожидает! – окликнула меня, чуть манерно растягивая слова, из другого конца коридора девица в строгом темно-синем костюме и с ярко накрашенными пухлыми губами, которые она капризно скривила. – У вас же ровно на три назначено!
– Так, надо мне идти, Андрюха, но хотел бы попозже пересечься, – обрадовался я возможности свернуть разговор.
– Да запросто, – сунул мне снова ладонь-лопату Боев, – подтягивайся к нам в «Орион» в новый офис на Свердлова сто двадцать три, как освободишься, и мы придумаем как встречу отметить. Камень тоже будет рад.
– Ну добро! – мы ещё раз пожали друг другу руки, и мне неприятно по нервам резануло отблеском его очень широкой обручалки.
Такое чувство, что он свою окольцованность хотел сделать максимально всем заметной. Дебилизм полнейший. Я пошел утрясать рабочие вопросы с местным чинушей, а по факту выяснять желаемую им сумму на лапу, решив для себя, что никаких встреч с ностальгией мне на хрен не нужно.
Но вот когда вышел из здания администрации – огляделся и внезапно подумалось: какого хрена я должен себе отказывать в небольшой радости от общения со старыми приятелями-сокурсниками? Только потому, что они лично знали бабу, испоганившую мою жизнь в последние годы, и могут спрашивать о ней? Да пошла она! Сто лет с мужиками не виделся, чего бы не посидеть культурно, а вопросы о Карине можно пресечь сразу и на корню, понять должны.
– Едем в гостиницу, Макар Алексеевич? – подскочил услужливо открыть мне дверь в тачку Артур.
– Бля, да кончай ты шустрить и холуйствовать! – не сдержавшись, рыкнул на него я. – Твоя задача вокруг все сечь на предмет угрозы объекту, а не швейцаром подшабашивать!
