Ящик Пандоры полностью

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– Поздравляю, господа! Нас обокрали!

Родственники дружно схватились за сердце.

– Что пропало?

Первой, как всегда, опомнилась Верка.

– Да в том-то и дело, что ничего, кроме бабушкиного ящика!

– Как бабушкиного ящика? – переспросила сестрица, а Маргошка решила уточнить:

– Это тот самый пресловутый «ящик Пандоры», который бабуля ото всех прятала?

– Он самый. – признала я.

– Песец. – сказал Стас, – Бабуля этого не переживёт. Тётя Слава, а ты полицаев вызвала?

– Полицаи были во время войны! – поправила я, – Естественно!

– А что за ящик? – спросил Феликс, – Что в нём лежало? И точно больше ничего не пропало? Ты внимательно всё осмотрела?

– Я старалась лишний раз ничего не трогать до приезда оперов. Но как будто ничего. Смотри, – это – настоящий Караваджо! Стоит немереных денег! Но его не взяли! Бабулины награды и вовсе лежат на виду – и тоже их не взяли. А вы знаете, сколько сейчас стоят советские награды? Вы новости смотрели, как Героя Советского Союза зарезали из-за наград?

– Нет, не смотрели. – ответил за всех Феликс, – Я телевизор вообще не смотрю!

– Да! Кроме дебильных «Симпсонов» и ещё более дебильных «Уральских пельменей»! – не удержалась я. Фелька на мои слова ноль внимания.

– Тётя Слава, ты поменьше телевизор смотри. – добавил Стас.

Тут приехала опергруппа, и нам всем стало не до выяснения отношений. Как я и предполагала – ничего, кроме таинственного ящика, хранившегося в бабулиной комнате, больше не пропало. Значит – приходили специально за ним? Но кто ещё мог знать о ящике? И, главное, что там лежало такое, что воры не взяли больше ничего? А взять у нас было что. Оперов ящик тоже заинтересовал, но ответить на их вопросы мы, увы, не могли.

– Ящик бабушка держала в своей комнате, в шкафу. И при нас никогда не открывала. Он был всегда заперт. Ключ бабуля всегда держит при себе.

– Ваша бабушка жива? – спросил опер, писавший протокол.

– Да. Ей 95 лет, но она до сих пор в здравом уме и твёрдой памяти.

– Понятно. А где она сейчас?

– Она уехала на неделю погостить в Гатчинский район, там живёт одна наша родственница, у неё свой дом и бабушка иногда гостит у неё.

– А кто ещё знает, что ваша бабушка уехала?

Мы с Веркой дружно пожали плечами.

– Да мы не делали из этого особого секрета. Соседи по парадной могли знать, да мы с Верой проговориться могли… Да мало ли кто!

Оперативник вздохнул.

– Значит, о содержимом ящика вы не знали? – ещё раз спросил он.

– Конечно, нет! Бабушка никогда не говорила нам об этом. Когда я была маленькая – иногда спрашивала её, но бабушка всегда говорила, что мне рано об этом знать.

Вера кивнула в подтверждение:

– Мне она тоже так говорила.

– Когда мы подросли, бабушка говорила, что когда-нибудь мы всё узнаем, когда вырастем. А потом я выросла, у меня появились другие интересы, потом я вышла замуж и мы с мужем уехали из Петербурга, вернее, тогда ещё из Ленинграда.

– А Ваш муж? – спросил на всякий случай опер.

– Я вдова. Мой муж погиб. Во время грузино-осетинской войны. Ну, вы помните – 08.08.08. Он был командир роты спецназа и они нарвались на засаду, уже когда возвращались. Тогда погибли и наши военные, не только осетинские.

– Простите. – пробормотал опер.

– В детстве, иногда, когда у неё было хорошее настроение, бабушка разрешала нам потрогать крышку ящика.

– А как он выглядел? – в очередной раз спросил опер.

– Большой. Примерно полметра на тридцать сантиметров. Высотой сантиметров десять, на ножках. Ножки тоже сантиметра три в высоту. Бабуля говорила, что он сделан из сандалового дерева.

Я взяла листок бумаги и по памяти попыталась изобразить ящик. Получилось не очень – художник из меня всегда был от слова «худо».

– Мы в шутку называли его «Ящик Пандоры». – сказала Вера.

– Понятно. – кивнул опер, – Ящиками Пандоры нам ещё заниматься не приходилось. А когда он у вас появился, вы не помните?

– О! – хором воскликнули мы с Веркой, – Давно! Ещё до нашего рождения – это точно! Наверное – сразу после войны. Или во время войны… Во всяком случае – для бабули эта вещица и то, что в ней лежало – имело большое значение.

Опер ещё раз огляделся.

– А ваша бабушка…

– Она ветеран войны, член всех мыслимых и немыслимых ветеранских организаций, до сих пор во всём участвует. – сказал Стас, – Вон, у неё наград немерено! Вообще-то она мне прабабушка. Героическая старушка.

– Бабушка служила в НКВД и во время войны её часто забрасывали в тыл врага с заданиями в составе разных диверсионных групп. – сказала я, – Несколько лет назад она начала писать мемуары, но так как в них не было никаких гадостей про Сталина и руководство страной, никаких жареных фактов про ГУЛАГ и тому подобное – то ни одно издательство печатать это не взялось.

– Но в последнее время, когда про патриотизм опять вспомнили, бабушкиными мемуарами заинтересовалось одно издательство и к нам даже приходил какой-то человек, говорил, что он литературный агент. – добавила Вера.