Они ложатся – в одном номере, но в разные постели.
– Спокойной ночи, Рене.
– Спокойной ночи, Опал.
Но дрожь от великого открытия и желание обладать Опал не дают ему уснуть.
Отчаявшись погрузиться в объятия Морфея, он испытывает соблазн заглянуть к атлантам, но решает не тревожить Геба, строящего новую столицу Мем-фис. Тогда ему приходит мысль побывать за еще одной дверью.
Десять ступенек вниз. Дверь бессознательного. Коридор со 111 дверями.
Он формулирует желание: «Хочу в ту жизнь, где я лучше всего умел соблазнять женщин».
Красная лампа над дверью 72.
Он разглядывает свои тонкие кисти, длинные, покрытые лаком ногти, узкие запястья с разноцветными браслетами. Пальцы унизаны двумя десятками колец с переливающимися драгоценными камнями. Весь в украшениях, как женщина.
Обуреваемый подозрениями, он прислушивается к собственному телу и обнаруживает грудь в лифе.
Он окружен другими женщинами, все смотрят на него по-доброму, даже с восхищением. Появляется мужчина в индийском одеянии, на голове тюрбан. Он смугл, с тонкими усиками, весь в шелках. Толпа людей, одетых как индусы, осыпает его лепестками цветов.
Он приглядывается к обстановке.
Его сажают на трон, надевают на него цветочные венки.
Суженый изображает серьезность, соответствующую важности момента.
Стоящая рядом с Рене индийская красотка подает ему заговорщический сигнал, и он догадывается, почему угодил именно в это тело.
Музыканты с замысловатыми инструментами – ситаром, лютней, флейтами и барабанами – наигрывают что-то веселое.
– Здравствуйте, мадемуазель.
Дрожь во всем теле.
– Кто ко мне обращается?
– Меня зовут Рене Толедано, я – одно из ваших будущих воплощений. Я вернулся в эту жизнь, потому что мне потребовалась экспертиза в области соблазнения женщин. Можно немного вас побеспокоить?
Сохраняя неподвижность, с взглядом, устремленным вдаль, она соглашается.
Дух Рене вылетает из тела женщины и располагается перед ней. Теперь он видит ее целиком, все ее яркое платье невесты. Она очаровательна, на лбу горит красная точка третьего глаза, в мочках ушей и в носу кольца. В сложную прическу вплетены золотые нити и драгоценные камни.
При виде его индианка слегка вздрагивает, но, учитывая ситуацию, не смеет ни шевелиться, ни говорить.
– Как вас зовут?
– Шанти. Но вы-то кто? Если одна из моих инкарнаций, то где вы живете?
– Во Франции, лет, наверное, через триста после вас. А вы, Шанти? Где вы живете? И в каком году?
– В Бенаресе. Мне знаком западный календарь, им пользуются французы. По нему у нас сейчас… 1661 год.
– Отлично. Не буду ходить вокруг да около, Шанти: я явился за советами. Похоже, вы – лучшая советчица.
– Если я могу помочь своей будущей инкарнации, то непременно это сделаю.
Рене понимает, в чем достоинство разговора буквально по душам с индианкой: она не видит ничего странного в понятии переселения душ.
Пользуясь тем, что музыке и танцам не видно конца, Рене старается максимально точно изложить ей свою ситуацию в сфере чувств. Он рассказывает о той, кого вожделеет и кому не смеет признаться в сжигающем его чувстве, – об Опал.
– Во-первых, – начинает она, – вы, как я чувствую, боитесь женщин. Думаю, вам надо что-то преодолеть. Это как-то связано с вашей матерью или с неудачным опытом молодости.
Видимо, думает Рене, она имеет в виду разочарования, сделавшие его опасливым. Насколько ему известно, ни Фирун, ни Ипполит не успели познать полноценных любовных связей. Даже Зенон успел только плениться женщиной, но дальше этого дело не зашло.
Дух Шанти спокойно растолковывает духу Рене основы любовных отношений. Она объясняет, как рассуждают женщины, во что верят, чего ждут от мужчин. Она толкует о желании, фантазиях, женском воображении.