Когда они остановились, чтобы посмотреть на здание, Конни украдкой бросила взгляд на своего спутника. Как и тогда в ХАЧБ, ей показалось, что Кирби искренне интересовался этим зданием. Возможно, его интерес был исключительно профессиональным, но это удивляло ее и вызывало любопытство – как и его машина. Что за детектив разъезжает на «Ситроен SM» и слушает Savages? Ей стало интересно, чем он занимается в свободное от работы время, и она почувствовала, что краснеет при этой мысли.
– Нам сюда, – произнес он, словно внезапно вспомнив, зачем они пришли, и показал налево.
Радуясь, что они сдвинулись с места, Конни последовала за ним. Они обошли зал для отдыха, который тоже был сильно поврежден пожаром. Остались только четыре стены и остатки декоративных кованых железных перил, которые теперь повисли в воздухе. Усыпанный обломками пол был покрыт слоем снега. Благодаря четырем стенам можно было немного передохнуть от пронизывающего ветра, которому удавалось находить всевозможные лазейки в ее одежде. Конни заметила грубо нарисованное улыбающееся лицо на одной из стен. Из-за осыпающейся штукатурки казалось, будто во рту не хватало зуба.
– Никогда не бывала здесь в снег, – проговорила девушка. – Все выглядит совсем по-другому.
– Вы не боитесь, что вас поймают? – спросил Кирби. – Когда приходите исследовать подобное место?
– Отчасти именно это и увлекает – постараться не быть пойманным. Нужно зайти и выйти. Это одна из вещей, от которых я научилась получать удовольствие, но на самом деле никто не хочет, чтобы его поймали.
– Все ясно, старый добрый адреналин, – сказал Кирби. – Я могу понять ваш интерес к этому месту из-за сестры. То же относится и к Эду, верно?
– Здесь раньше работал его дедушка, он был смотрителем. Они жили в корпусе башни, с видом на территорию. Он, бывало, рассказывал Эду в детстве разные истории. Но это место интересно и само по себе. Когда-то сюда было легко пробраться, и тут много чего оставили: технику, записи пациентов, образцы и все такое, – ее губы начали замерзать от холода.
– Записи пациентов? – переспросил Кирби.
– Да, огромное количество. И медицинские образцы.
– Разве это законно? Ведь это своего рода нарушение конфиденциальности личной информации?
– Это вы полицейский, а не я, – ответила Конни. – В любом случае здесь можно много чего изучить. К тому же моя работа в библиотеке архитектурных чертежей подогревает мой интерес к планировке этого места.
Они уже добрались до часовни, которая находилась в относительно хорошем состоянии по сравнению с большинством здешних зданий и четыре года назад вместе с водонапорной башней была выставлена на торги. За часовней располагалась кухня, а за ней корпуса с палатами. Конни отдала бы что угодно, чтобы заглянуть туда, раз уж они здесь… но они пришли не для осмотра достопримечательностей, поэтому она ничего не сказала.
Они шли по снегу мимо отделений Блейка, Байрона и Мильтона. Внезапно ветер стих, повисла жутковатая тишина. Снежинки неспешно опускались на землю. Конни попыталась представить, что могла здесь делать ночью пожилая женщина. Что-то привело ее в «Блэквотер» – или кто-то.
Через десять минут они добрались до отделения Китса, оно стояло особняком напротив озера, а справа от него располагалась водонапорная башня. Снег уже перестал идти, и пейзаж казался умиротворяющим. На одной из каменных перемычек над дверным проходом было выгравировано «
– Я как раз думала об этом здании, – произнесла Конни, когда они пробрались под полицейской лентой, перекрывавшей проход. Само здание хорошо сохранилось, но огромная комната отдыха на первом этаже использовалась как склад: там в хаотическом порядке были свалены стулья, столы, кровати и медицинское оборудование – все в плохом состоянии, металл покрылся ржавчиной, а дерево погнулось и заплесневело. Воздух здесь казался холоднее, чем снаружи, и даже несмотря на это Конни чувствовала запах разложения.
– Черт, как холодно, – сказала она.
– Так холодно, что этой зимой мне пришлось отыскать свой лыжный костюм, – ответил Кирби, указывая путь наверх.
– Значит, вы катаетесь на лыжах?
– Катался. Меня научила мама, она итальянка. Каталась на лыжах всю свою жизнь.
Они поднялись по лестнице, и Кирби повел Конни вперед по коридору. Двери палат слева от них стояли открытыми. Конни была здесь только один раз, примерно два года назад: тогда это место показалось ей жутким, но сейчас все было еще хуже. В конце коридора находилась дверь с табличкой «
– Вы нашли ее здесь? – спросила Конни, когда они с Кирби зашли в комнату.
– Да, – детектив показал на дальний угол. – Вон там, на кровати с номером девятнадцать. Это вам о чем-нибудь говорит?
Она покачала головой и еще выше подняла воротник куртки. Ее шея замерзла, а по рукам внезапно побежали мурашки. Почему-то эта комната ей не нравилась. Атмосфера здесь была иной, чем в коридоре снаружи.
