Перед тем как уехать домой, Ян Чжисен, как обычно, обошел свой институт. И, как обычно, тот кипел жизнью. Повсюду его покорные подчиненные выполняли свою работу с методичной настойчивостью. Все было так, как ему нравится. Ян Чжисен считал, что без труда не добиться результатов и что каждый рабочий день – это очередная ступень на пути к успеху. Удовлетворенный, он ускорил шаг. На обход ему потребовалось на пять минут меньше обычного; оставалось только вернуться в кабинет, переодеться и отправляться домой.
Однако, распахнув дверь кабинета, он обнаружил, что там не пусто, как он ожидал. За его столом стоял человек.
Чен Жи склонил голову и улыбнулся:
– Директор Ян!
Ян Чжисен оглянулся и посмотрел в коридор:
– Как давно вы здесь?
– Только что вошел.
– И зачем?
– О, ничего особенного. Мать вашего пациента, Саммера, звонила узнать, когда им прийти в следующий раз. – Чен Жи указал на календарь у Ян Чжисена на столе. – Вас не было, поэтому я решил зайти и проверить расписание, чтобы ей ответить.
– О! – Ян Чжисен продолжал неподвижно стоять в дверях с бесстрастным лицом, глядя в глаза ассистенту. Чен Жи отодвинул стул, чтобы начальник мог присесть, поспешно вышел из-за стола и встал, вытянув руки по швам.
Ян Чжисен заглянул в свое расписание и сказал:
– Пусть приходят в следующий вторник к девяти утра.
– Я ей передам. Если больше поручений нет, я могу идти?
Чен Жи развернулся и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Минуту Ян Чжисен в задумчивости глядел ему вслед, а потом заново включил компьютер.
В надежде разобраться, что связывает погибших между собой, следственная группа заново проверила их биографии и контакты. Результаты не обнадеживали: жертвы никак не пересекались, каждый жил собственной жизнью, и вообще ничего ценного обнаружить не удалось.
Фан Му не собирался сдаваться – он стоял на том, что его выводы верны. Правда, пока они были только экстраполяцией, с которой убийц к суду не привлечешь. Полиции требовались доказательства. Основываясь на том предположении, что все они – члены одной группы или организации, детективы продолжали наблюдать за Тан Чжи, Цу Рюй, Чжан Десянем, Хан Лунха и всеми, с кем эти четверо контактировали.
Поздно вечером, оторвавшись от папок, рассыпанных по столу, Фан Му поглядел на часы. Время ужина давно прошло, и кафетерий наверняка закрылся. Ощутив внезапный голод, он помял живот и решил забежать куда-нибудь перекусить.
Отпирая дверцу своего внедорожника, юноша заметил в стекле отражение – кто-то стоял у него за спиной. Удивленный, он оглянулся – и увидел Ляо Яфан.
Фан Му сморгнул и помотал головой. Он был совершенно уверен, что секунду назад ее там не было. Однако девочка не смотрела на него, а просто стояла уныло, уронив голову на грудь, и теребила лямки школьного рюкзака.
– Что ты тут делаешь?
Она не отвечала.
– Ты хотела повидаться со мной?
По-прежнему никакого ответа. Фан Му вздохнул.
– Ну ладно. Залезай.
На этот раз ему удалось добиться ее реакции – девочка быстро нырнула на пассажирское сиденье, пристегнулась ремнем и в молчании уставилась вперед через лобовое стекло. Фан Му планировал по-быстрому перекусить где-нибудь миской лапши, но теперь, когда к нему присоединилась Ляо Яфан, пришлось менять планы.
Он завел машину и спросил, где ей хотелось бы поужинать. Девочка продолжала молчать. Не зная, что еще делать, Фан Му повез ее туда, где детям вроде бы нравилось, – в «Пицца Хат».
Юноша не был большим фанатом пиццы и не знал, любит ли ее Ляо Яфан. Но девочка, по крайней мере, не стала отказываться, поэтому он заказал пиццу, несколько закусок и напитки.
Пицца, конечно же, оказалась отвратительной. Фан Му с трудом прожевал половину куска и сдался, бросив остаток на бумажную тарелку. Однако все вокруг ели с большим удовольствием. Самым странным для него было то, как утонченно и деликатно поглощали пиццу их соседи, сидя с прямыми спинами и орудуя пластмассовыми вилочками и ножами.
«Обхохочешься».
Он видел, как едят пиццу иностранцы – хватают ее голыми руками и заталкивают в рот, пачкая подбородок соусом и расплавленным сыром. А вот его соотечественники угощались пиццей, словно редким деликатесом вроде фуа-гра или черной икры, да еще и пользовались приборами, чтобы показать, какие они гурманы.
Ляо Яфан тоже ела пиццу вилкой и ножом. Заметив, что Фан Му отложил свой кусок, она остановилась; на ее лице он заметил тревогу. Поняв, что девочке неловко, Фан Му заставил себя подобрать недоеденную пиццу и продолжить жевать. Кажется, это ободрило Ляо Яфан. Повторяя за Фан Му, она взяла пиццу руками и откусила большой кусок.
