– Я думаю, там сидит какой-то разводчик – Глеб ли Павловский, не знаю, или Волошин… – и думает: зачем нам красавец Гагарин-2 во главе коммунистов? Заберет все голоса. И говорит: нет, такой не годится, идите найдите нормального кандидата.
– С бородавкой.
– С бородавкой, противного.
– Из деревни Мымрино.
– Противный чтоб был, такой вот, похожий на ощипанного волка, которого палкой отлупили, и вот он вроде и волк, но немножечко так шугается. Разводчик доволен: «Вот видите, нашли же хорошего генсека…»
– Электоральный.
– Ну, найдутся какие-то странные люди, пойдут голосовать за него, хоть он и противный. Это очень тонко. Я это объяснил Толстой, и она признала свою ошибку. А вот еще у нас было начало слушаний военной коллегии Верховного суда по делу ГКЧП – измена родине.
– Только начали слушать? А до этого расследование шло?
– Видимо. Судили старика Варенникова, фронтовика… Была измена родине-то или нет? Ты бы родине с большой буквы написал – измена Родине?
– Так их же всех амнистировали, а старик Варенников отказался принимать амнистию, потребовал суда, его судили – и оправдали.
– Молодец! Крепкий парень!
– Черт его знает. Я могу тебе сказать, что в 91-м году я их ненавидел.
– И я. Ненавидел. Тогда. Само собой.
– Ну а чего тогда мы сейчас, задним числом, начинаем их жалеть? Они бы нас не пожалели, можешь не сомневаться.
– Да чего уж тут сомневаться. Уж не пожалели бы. В таком они не замечены. Хорошо. Поехали дальше. «О прекращении хождения дензнаков, выпущенных с 61-го по 92-й год включительно».
– И что, я должен переживать по этому поводу?
– Так. Завершение вывода войск из Литвы. Тоже тебя не волнует?
– Ха-ха!
– Соглашение со Штатами об объединении космических программ.
– Так. Ну. Хорошо.
– Опять не колышет.
– И тебя, самое главное, тоже.
– Умер Юлиан Семенов.
– О! Вот это, кстати, очень пригодившаяся бы сейчас фигура. Вот помнишь мое рассуждение о ссученных эстрадных деятелях, то есть которые и блатным нравятся, и ментам одновременно?
– А он всем нравился?
– Да, да, да, да, да.
– Есть же версия, что его убили.
– О!
– Он был парализован, лечился на Западе, где от его имени с использованием ранее им подписанных бланков переводили бабки… Так. Дальше. Майкл Джексон приехал в Москву.
– Но не выступал.
– И столицу твоей родины перенесли в Астану.
– Сейчас, говорят, красивый город.
– Красивый, говорят, и богатый. Тебя это не цепляет?
– Нет.
– Ну что, собственно, у нас из списка больших событий осталось разве только основание НТВ. И возвращение двуглавого орла.
– О! О!
– Ну хоть что-то тебя волновало.
– Волновало. Мне было приятно.
– Мне тоже было приятно, но как-то это все-таки было странно. Все-таки.
– Триколор, двуглавый орел. Старик Йордан, Борин отец, он бы порадовался. А вернее, он и порадовался – он же помер только в прошлом году.
– Да. Это дико было интересно, но как-то все-таки неестественно.
– А? Символика Белого движения.
