– В «Коммерсантъ» он тоже писал, но это было уже не то. Чудит барин – так это понимали. Про Кастанеду он писал, которого высоко ставил…
– В «Коммерсантъ»? Сейчас бы Васильев хрен разместил заметку про Кастанеду.
– Почему нет? Какой ни есть, а кумир. Про это можно написать весело. А ты вот читал Кастанеду?
– Нет. Это инквизитор какой-то испанский?
– Нет, это современный автор, он помер не так давно. Приблизительно в то время, когда Яковлев продавал свой «Коммерсантъ».
– А, я перепутал с Торквемадой.
– Так Кастанеда описывал некоего индейца, которого звали дон Хуан. И этот индеец, покурив травы и попив настойки из грибов, начинал гнать про иные миры… Я несколько раз принимался это читать, впервые – еще в 80-е. Но даже несмотря на то что то был самиздат, и что вообще запретность темы придавала книге повышенную привлекательность, и Яковлев был авторитетом – на меня эти рассуждения Хуана («мальчик жестами показал, что его зовут Хуан») при всем уважении к обкуренным индейцам мало того что не действовали, а казались весьма скучными. Я просто засыпал над этими текстами – буквально как над «Будденброками» Томаса Манна, которого меня вынуждали читать в университете. Я искренне пытался, садился за книгу – и засыпал. Заставлял себя снова и снова… И когда я понял, что изучение Томаса Манна неотвратимо переходит в здоровый сон, а эти проспанные в читалке часы я все равно не смогу предъявить на экзамене, попытки оставил. И просто нанял кого-то за стакан, чтоб мне коротко пересказали содержание. Так вот у Яковлева, видимо, мозги необратимо переключились с сочинительства на управление людскими массами, большими числами и серьезными активами. Это настолько разные виды деятельности, что просто надо выбирать что-то одно. Грубо говоря, это как если бы человек сперва служил на действительной, был отличником боевой и политической, а после вырос до маршала – и забыл бы, как разбирать автомат, и не успевал бы одеться за 45 секунд. Но это не страшно – ведь ему это уже и не надо. Приблизительно такая, думаю, картина. И потому в свое время Яковлев с пониманием отнесся к моему беспокойству насчет того, что вдруг я разучусь сочинять заметки. Я ему когда-то рассказывал, что на начальственной работе вижу крупные проблемы с высоты и охватываю их целиком, что по-своему забавно, – но беда в том, что подробностей жизни таким манером не рассмотреть. Мне же всегда были больше интересны именно человеческие детали. Когда смотришь на вопросы сверху, то они все выглядят одинаково. Не зря же если человек менеджер, то ему, грубо говоря, все равно, чем командовать.
