– Тебя просто достали журналисты, и потому ты так пристрастен. Но разговор серьезный. Еще тебе мысленный эксперимент. Если ты возьмешь сейчас автомат и побежишь стрелять людей на улице – тебя поймают и посадят. Но ты сможешь спокойно делать ровно то же самое при наличии некоторых незначительных дополнительных условий: люди на улицах будут одеты несколько иначе – в чужие мундиры, и вместо зонтиков у них в руках будут винтовки «М-16», и вместо шопинга они будут заниматься обстрелом российских блокпостов. Если будешь стрелять по таким ребятам, то тебя не посадят, а, напротив, могут дать медаль.
– Нет. Секундочку. Мне ничего не будет, если я убью врага.
– О чем и речь. И в одном, и в другом случае ты убиваешь людей. Но последствия разные. И в общественном мнении ты по-разному выглядишь. По одной простой причине: профессиональная мораль (в данном случае военнослужащего) отличается от общегражданской…
Даже фашисты, если ты помнишь, военнопленных худо-бедно отправляли в лагерь, согласно Женевской конвенции. А гражданских, пойманных с оружием, вешали и цепляли им на грудь табличку: «Он помогал партизанам». На их взгляд, наши партизаны были боевиками под началом полевых командиров и Женевская конвенция на них не распространялась. И поди сейчас скажи, что в этом не было никакой формальной логики…
– Кажется, у нас с тобой разные представления о морали. По мне, так мораль, в отличие от закона, заключается в том, что, если я нечто аморальное совершу, меня совесть замучает. Мне будет хреново, мне будет неприятно, я буду знать, что я совершил грех. В случае если я нарушаю закон, меня наказывает общество, а если я нарушаю мораль, то общество меня может и не наказать, но я сам себя буду казнить сильнее, чем кто-либо.
– Ну так журналисты почему столько пьют? Может быть, они как раз страдают от угрызений совести. А ты их козлишь.
– Я что-то не видел по вашим лицам, чтоб вы сильно страдали… Думаю, что пьет журналистская братия совершенно по другой причине. Просто журналисты по сравнению с остальными гражданами неплохо зарабатывают, а фантазии не хватает придумать, на что б деньги потратить. Их еще недостаточно много, чтобы купить себе «роллс-ройс» и дом за городом, но уже достаточно много для того, чтобы просто хорошо питаться и много бухать. И поэтому остаток, который, в общем, девать некуда, они пропивают. А журналисты, которые более-менее нормально зарабатывают, они малопьющие, если ты обратил внимание. Потому что у них есть куда девать деньги. Или там, допустим, Женя Киселев – он коллекцию вин собирает.
– Можно и коллекции собирать, и при этом нормально бухать, тут нетпротиворечия… Ты когда мне говоришь: у вас, журналистов, херовая мораль, двойная, – я слушаю и пытаюсь тебя понять. Поэтому я тебе говорю, что не провожу различия между тем, как человек на базаре нахваливает свой говенный товар и не шлет клиентов к конкуренту, у которого товар реально качественней и дешевле, – так и журналист… Тот же рыночный торговец как честный человек должен сказать: «Не покупайте у меня! Или дайте мне полцены, и я ухожу отсюда». Одно и то же! И потом, без Минкина было бы скучно в журналистике. Как и без Караулова какого-нибудь. Без улыбки Пьяныха телеэкран теперь совсем другой… (
