– Ну, приблизительно иранец. Типа начальник какой-то инвестиционной компании, и там Яковлев гнал такую телегу, что он продает в розлив, на вынос, с тем чтобы у всех было по 5 %, никто не диктовал условия, чтоб свобода слова. То есть ее не хватает, а как он продаст газету Березе, так сразу будет сколько надо свободы слова. Quantum satis. Оригинальная схема, свежая такая. И, значит, приезжает Джурабчиан на встречу с коллективом, объявлять о сделке. Все собрались, ждут, волнуются. А внизу шоферы стоят, вышли на крыльцо глянуть на нового хозяина. Идет этот Киа. Они спрашивают: ну так где этот, ну, который покупает-то? – Так вот же он. – Бросьте шутить, уж мы-то, шоферы, видели всяких людей. У этого парня 10 тыщ-то в руках никогда не было. Что вы нам гоните? А мы собрались, по-моему, в яковлевском кабинете – сам он был уже где-то на Западе. Народ сбежался… А перс чего-то гонит о либеральных ценностях, о свободе, то-се. Ни о чем, короче. Ну, говорит, давайте вопросы. И очень было трогательно, когда некоторые стали по-английски с ним разговаривать.
– А он по-русски говорит?
– Ты знаешь, он как бы себя позиционировал так, что не говорит. Но некоторые эксперты, внимательно за ним наблюдавшие, отмечали, что в каких-то местах глаза у того начинали дергаться. Что он понимает, а типа гонит, что не знает по-русски.
– Подставная утка.
– Для того чтобы войти с коллективом в контакт, устроил в «Царской охоте» большой банкет. И значит, народ собрался, а там по полной программе – водка, икра, матрешки, селедки.
– Тогда твои коммерсантовцы подвиг совершили.
– Какой подвиг?
– Написали книжку с Путиным. И Геворкян, и Колесо.
Забавно, что через 5 лет после выхода той книжки Геворкян по радио в день рождения Путина (07.10.04) сказала: «Не знаю, как часто Андрей возвращается к этой книжке, а я при каждом эпохальном решении путинском сверяюсь с текстом. Выясняется, что абсолютно все, вплоть до сменяемости, назначаемости и отставок губернаторов, там, собственно, есть, поэтому я тоже считаю, что никаких, для меня, во всяком случае, неожиданностей нет, потому что он все сказал. Другое дело, что почему-то эту книжку воспринимали, наверное, многие, я думаю, как такую непонятную агитку или что-то такое предвыборное. А потом уже, когда спустя годы прочли, неожиданно обнаружили, что, собственно, ничего этого нет. Там есть весь план деятельности и задачи. И они выполняются. Я теперь, после того как губернаторов он начал назначать, там из невыполненных задач, так, безусловно, глобальных, я имею в виду, масштабных, остается только вопрос о монархии, который тоже был, нельзя сказать, что он отрицал, что это возможно, потому что вопрос был задан: присутствовал ли он на похоронах останков царской семьи? Он сказал, что нет. Дальше вопрос зашел о монархии в России. И его спрашивали: „Ну вы же не считаете, что это возможно – восстановление, возвращение монархии?“ Не уточняли, в каком виде. Он говорит: „Вы знаете, что вот когда в 91-м году распался Советский Союз, тоже же никому это в голову не приходило. Россия – такая страна, что кто знает, кто знает“. Вот кто знает – это осталось пока нереализованным. Кто знает – еще подвешено в воздухе, а так все идет по плану, я считаю, поэтому я совершенно ничему не удивляюсь».
