– Ну, это он замахнулся… Это нечестно! Это же просто ниже пояса. Мы же писали в прошлом томе, что чиновники себе увеличили зарплату в разы, а учителям – хрен.
– По-хорошему, Зурабову вообще не надо платить. Обеспеченный человек. Он же чисто из любви к государству трудится…
– Для развлечения.
– Ну, как некоторые любят водить машину. Хотя и есть бабки, чтоб нанять шофера!
– Да. Им нравится управлять государством, у них хорошо получается. Зачем же им за это платить зарплату? Я считаю, это глупо. Они сами найдут себе, где заработать. Раз они любят управлять государством.
– Скажи, а что еще было у нас в 2000 году? Чем ты занимался?
– Я? Я расплатился с долгами.
– А на хера ты в них влез?
– Ну как же! 98-й год меня заставил в них влезть.
– А, ну да, ты же потерял тогда двадцатку.
– Да. А потом расплатился с долгами. Еще я в 2000-м наслаждался свободой – у меня же дело было прекращено. Я слегонца начал уже поё…ывать Гуся. Ну, то есть я считал, что у меня жизнь удалась в 2000 году. У меня все плохое закончилось. Это был хороший год… А встретил я его, кстати, в Колорадо.
– Подожди, это Миллениум ты встречал?
– Да. Мы были в смокингах, нам выдали цилиндры, мы в них ходили. Было весело, мы катались на лыжах. У меня был такой номер, в котором даже сауна имелась. Это было очень круто.
– А у меня вот записано, как мы отмечали 23 Февраля в 2000-м. С тобой, кстати.
– А, в этом ресторане, что в Коммунистическом тупике!
– Это в другом году. А в тот раз – в ресторане «Суворов». Ну, ты понимаешь – русское оружие, то-се. Были еще у нас Жечков, Авен, Матецкий, Гринберг, Лукьянов, Гафин.
– Мне не понравилось, как мы тогда отметили.
– Как-то да, вяловато. Поговорили об умном и, не нажравшись, разбежались кто куда.
– А Коммунистический тупик, точно, был в другой раз. Мы в этом тупике с тобой и познакомились.
– Да нет же. В Лужках это произошло. Ты сидел пьяный, уронив голову на стол. А я туда приехал и говорю: «Здравствуйте, коллега!» Ты ответил: «А, вы тоже писатель?» Тонкая была шутка. В разгар дела писателей. А приехали мы в Лужки с Вовой Жечковым и потом двинули к нему на дачу. Причем меня там у него развлекло то, что в доме, таком богатом, просто шаром покати, никакой провизии абсолютно – кроме водки и черной икры.
– Ужас.
– Ни хлеба, ни сала, ни пива… Ни хера. Голяк. Икра и водка.
– Из этого и состоял ваш завтрак?
– Не, я как-то избежал водки в тот момент.
– Ну, ты сильный человек. Держишь себя в руках. Я бы на твоем месте и водки махнул. Она была холодная?
– Ну. Икра и водка – все из холодильника. Кстати, 2000-й – круглая дата. Конец света нам тогда не обещали? Как это бывает в подобных случаях.
– Обещали. До хера чего обе щали.
– Но разве ж от них дождешься чего-нибудь? Дурят народ только. Ни коммунизма, ни конца света…
– С этим уже закончили. Эта мулька уже не проходила к тому моменту, коммунизм уже был неинтересен.
– Еще в 2000-м у меня было такое мероприятие регулярное, как ходить в баню в одну такую закрытую. С Пелевиным. Он тогда был очень актуален. Еще я в Чили ездил в 2000 году. Я много тебе рассказывал.
– Ну про Чили я даже свой комментарий написал.[28]
– Хоть я там мало был, понял – это очень увлекательная страна.
– Хорошая, хорошая. Мне нравится. Она вот то, что называется зловещий урок.
